Сколько длилась первая чеченская компания

Вооруженный конфликт в 1994-1996 годах (первая чеченская война)

Чеченский вооруженный конфликт 1994-1996 годах — военные действия между российскими федеральными войсками (силами) и вооруженными формированиями Чеченской Республики Ичкерии, созданными в нарушение законодательства РФ.

Осенью 1991 года в условиях начавшегося распада СССР руководство ЧР заявило о государственном суверенитете республики и выходе ее из состава СССР и РСФСР. Органы советской власти на территории ЧР распускались, действие законов РФ отменялось. Началось формирование вооруженных сил Чечни во главе с верховным главнокомандующим президентом ЧР Джохаром Дудаевым. Сооружались рубежи обороны в Грозном, а также базы для ведения диверсионной войны в горных районах.

Режим Дудаева располагал, по расчетам Министерства обороны, 11-12 тыс человек (по данным МВД, до 15 тыс) регулярных войск и 30-40 тыс человек вооруженного ополчения, из них 5 тыс составляли наемники из Афганистана, Ирана, Иордании, республик Северного Кавказа и др.

9 декабря 1994 года Президентом РФ Борисом Ельциным был подписан Указ № 2166 «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской республики и в зоне осетино ингушского конфликта». В тот же день Правительством РФ было принято Постановление № 1360, предусматривавшее разоружение этих формирований силовыми методами.

11 декабря 1994 года началось выдвижение войск в направлении чеченской столицы — города Грозного. 31 декабря 1994 года войска по приказу министра обороны РФ начали штурм Грозного. Российские бронеколонны были остановлены и блокированы чеченцами в разных районах города, боевые подразделения федеральных сил, вошедшие в Грозный, понесли большие потери.

(Военная энциклопедия. Москва. В 8 томах 2004 г.)

На дальнейший ход событий крайне отрицательно повлиял неуспех восточной и западной группировок войск, поставленную задачу не удалось выполнить и внутренним войскам МВД.

Ведя упорные бои, федеральные войска взяли Грозный к 6 февраля 1995 года. После взятия Грозного войска приступили к уничтожению незаконных вооруженных формирований в других населенных пунктах и в горных районах Чечни.

С 28 апреля по 12 мая 1995 года согласно Указу Президента РФ осуществлялся мораторий на применение вооруженной силы в Чечне.

Незаконные вооруженные формирования (НВФ), используя начавшийся переговорный процесс, осуществляли передислокацию части сил из горных районов к местам расположения российских войск, формировали новые группы боевиков, обстреливали блокпосты и позиции федеральных сил, организовали небывалые по масштабам террористические акты в Буденновске (июнь 1995), Кизляре и Первомайском (январь 1996).

6 августа 1996 года федеральные войска после тяжелых оборонительных боев, понеся большие потери, оставили Грозный. НВФ вступили также в Аргун, Гудермес и Шали.

31 августа 1996 года в Хасавюрте были подписаны соглашения о прекращении боевых действий, положившие конец первой чеченской войне. После заключения соглашения войска в предельно сжатые сроки с 21 сентября по 31 декабря 1996 года были выведены с территории Чечни.

12 мая 1997 года был заключен Договор о мире и принципах взаимоотношений между Российской Федерацией и Чеченской Республикой Ичкерия.

Чеченская сторона, не соблюдая условий договора, повела линию на немедленный выход ЧР из состава России. Усилился террор по отношению к сотрудникам МВД и представителям местных органов власти, активизировались попытки сплотить вокруг Чечни на антироссийской основе население других Северо Кавказских республик.

Контртеррористическая операция в Чечне в 1999 2009 годах (вторая чеченская война)

В сентябре 1999 года началась новая фаза чеченской военной кампании, которая получила название контртеррористической операции на Северном Кавказе (КТО). Поводом для начала операции послужило массированное вторжение 7 августа 1999 года в Дагестан с территории Чечни боевиков под общим командованием Шамиля Басаева и арабского наемника Хаттаба. В группировку входили иностранные наемники и боевики Басаева.

Более месяца шли бои федеральных сил с вторгшимися боевиками, закончившиеся тем, что боевики были вынуждены отступить с территории Дагестана обратно в Чечню.

В эти же дни — 4 16 сентября — в нескольких городах России (Москве, Волгодонске и Буйнакске) была осуществлена серия террористических актов — взрывы жилых домов.

Учитывая неспособность Масхадова контролировать ситуацию в Чечне, российским руководством было принято решение о проведении военной операции по уничтожению боевиков на территории Чечни. 18 сентября границы Чечни были блокированы российскими войсками. 23 сентября Президент РФ издал Указ «О мерах по повышению эффективности контртеррористических операций на территории Северо-Кавказского региона Российской Федерации», предусматривающий создание Объединенной группировки войск (сил) на Северном Кавказе для проведения КТО.

23 сентября российская авиация начала бомбардировки столицы Чечни и ее окрестностей. 30 сентября началась наземная операция — бронетанковые подразделения российской армии со стороны Ставропольского края и Дагестана вошли на территорию Наурского и Шелковского районов республики.

В декабре 1999 года была освобождена вся равнинная часть территории Чеченской Республики. Боевики сосредоточились в горах (около 3000 человек) и осели в Грозном. 6 февраля 2000 года Грозный был взят под контроль федеральных сил. Для борьбы в горных районах Чечни кроме восточной и западной группировок, действовавших в горах, была создана новая группировка «Центр».

25-27 февраля 2000 года подразделения «Запада» блокировали Харсеной, а группировка «Восток» закрыла боевиков в районе Улус-Керт, Дачу-Борзой, Ярышмарды. 2 марта Улус-Керт был освобожден.

Поcледней крупномасштабной операцией была ликвидация группировки Руслана Гелаева в районе с. Комсомольское, завершившаяся 14 марта 2000 года. После этого боевики перешли на диверсионно террористические методы ведения войны, а федеральные силы противопоставили террористам действия спецподразделений и операции МВД.

Во время проведения КТО в Чечне в 2002 году в Москве был совершен захват заложников в Театральном центре на Дубровке. В 2004 году был совершен захват заложников в школе номер 1 города Беслана в Северной Осетии.

К началу 2005 года, после уничтожения Масхадова, Хаттаба, Бараева, Абу аль-Валида и многих других полевых командиров, интенсивность диверсионно-террористической деятельности боевиков значительно снизилась. Единственная масштабная операция боевиков (рейд на Кабардино-Балкарию 13 октября 2005 года) завершилась провалом.

С полуночи 16 апреля 2009 года Национальный антитеррористический комитет (НАК) России по поручению президента Дмитрия Медведева отменил режим КТО на территории Чеченской Республики.

Материал подготовлен на основе информации из открытых источников

Более четверти века назад в Чечне разгоралась война. Пришедшие к власти сепаратисты во главе с Джохаром Дудаевым объявили о независимости Чеченской республики Ичкерия от России, их противники собрали вооруженное ополчение, начали погибать люди. Однако тогда, в начале 1990-х, российское общество мало интересовалось событиями на Кавказе. Так было вплоть до декабря 1994 года, когда там стали погибать молодые солдаты-срочники. О том, что происходило в Чечне до прихода на ее территорию федеральных сил, кто боролся с боевиками и почему им не дали победить, «Лента.ру» узнала у бывшего пресс-секретаря оппозиционного Дудаеву Временного совета Чеченской республики (ВСЧР) Руслана Мартагова.

Этот текст из цикла «Ленты.ру» к 25-летней годовщине чеченской войны впервые был опубликован 21 ноября 2019 года. Теперь он публикуется повторно. Остальные тексты из цикла читайте ЗДЕСЬ.

***

«Лента.ру»: Конфликт в Чечне для простых россиян не существовал до декабря 1994 года. А для вас, для жителя Чечено-Ингушской АССР, когда все началось? И что это было — сепаратизм, освободительное движение, просто незаконные действия кучки бандитов?

Мартагов: Все началось с митинга [в Грозном] после провала ГКЧП в Москве. Он был крайне малочисленный, потому что сепаратистских настроений в республике просто не было. Дело в том, что она всей своей промышленностью, производством была тесно завязана на рынок Советского Союза. Обрыв этих нитей многим людям грозил безработицей и так далее.

Потом начались какие-то странные движения со стороны Москвы. Начали приезжать сюда люди — Старовойтова, Шилов и другие депутаты — садиться перед республиканским телевидением и восхвалять [Джохара] Дудаева. Они говорили, что он все делает правильно. По правде говоря, население было этим сбито с толку: провинция, а тут из столицы приезжают такие важные люди — академики, генералы… И все почему-то хвалят то, что делает Дудаев.

Был и другой момент. Поступило жесткое указание ни в коем случае не трогать митингующих. Оно было дано и КГБ, и МВД.

— Кто его дал?

— Его дали министр внутренних дел на тот момент еще не рухнувшего СССР и глава КГБ — приказы исходили оттуда, из Москвы. В том числе подвизался на этом поприще председатель Верховного Совета Руслан Хасбулатов, который сказал, что если хоть капля крови митингующих прольется, он [председателя Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР] Доку Завгаева в железной клетке привезет в Москву. То есть было такое своеобразное благоволение этим товарищам.

Именно в тот момент и начала оформляться оппозиция. Все, что митингующие говорили на площади Свободы, вело к развязыванию войны с Россией, была проложена прямая дорога к этому. Поэтому выступление оппозиции было против назревающей войны. Оппозицию пытаются представить такими национал-предателями, которые отбросили вековые чаяния чеченского народа и залетели под крылышко Москвы.

— Когда вы сами узнали о Дудаеве и как это произошло?

— Из республиканского телевидения. На тот момент я работал шофером на автобусе, и мне до этой политики было, знаете, как до того, есть ли жизнь на Марсе. А потом, когда начались эти митинги, я ходил на них — ради любопытства, послушать, что они там говорят. И в толпе этих митингующих был очень велик процент криминальных личностей. Республика маленькая, через пятого-десятого человека можно навести справки о любом.

Вот, допустим, такой колоритный персонаж выходит на трибуну и начинает говорить: «Я в борьбе с коммунистической заразой отсидел десять лет!» А в толпе смеются и говорят: «Ага, увел у соседа корову». Слишком много было таких. Потом уже, анализируя все это, я понял, что дело идет к большой войне.

В связи с этим я в ноябре 1991 года написал свою первую статью под заголовком «Враги». К сожалению, республиканские газеты побоялись ее опубликовать, исходя из обстановки в республике. В мае 1992 года вышла уже другая моя статья «Время негодяев». С тех пор я уже окончательно встал на позицию противодействия этим товарищам.

— Была в додудаевской Чечне хоть какая-то поддержка сепаратизма, радикального ислама? Или все это появилось совершенно внезапно?

— Понимаете, в последние годы СССР по росту преступности Чечня занимала последнее место среди всех республик Советского Союза. Я, конечно, не могу говорить за всех, но за то время, которое я прожил здесь, в Чечне, за исключением двух лет армии и пяти лет работы на Севере, не встречал людей, которые говорили бы о каком-то сепаратизме. Не было и тех, кто рассуждал бы о радикальном или «чистом» исламе и так далее.

На мой взгляд, к возникновению этих сепаратистских настроений, клерикальных идей, привела именно Москва своими просто идиотскими действиями. Помните знаменитую фразу Грачева «одним полком за два часа»? Он был прав, товарищ Грачев. Но он забыл упомянуть одну вещь: перед введением этого полка должна была хотя бы в течение полугода работать информационно-пропагандистская машина.

Вместо этого все СМИ России облагораживали дудаевцев, представляли их бескорыстными борцами за светлое будущее чеченского народа, а те, кто был против, оказывались «марионетками Москвы», у которых новая власть «отбирает кормушки».

— Как был создан антидудаевский Временный совет Чеченской республики?

— После первых столкновений, которые произошли 3-4 июня 1993 года, когда Дудаев расстрелял городское собрание Грозного из самоходных орудий. Расстреляли его потому, что там хранились бюллетени. Мы намечали проведение референдума по поводу взаимоотношений с Россией, того, нужна ли нам президентская или парламентская республика — ряд судьбоносных вопросов.

Если исходить из того, что 400 лет чеченцы воевали с Россией (какая-то непонятная такая война), что мы всю жизнь мечтали о свободе, товарищ Дудаев должен был за этот референдум уцепиться двумя руками, чтобы подтвердить легитимность своей власти. Вместо этого, зная, каким будет ответ народа, он предпочел расстрелять мэрию. В контролируемых нами районах мы этот референдум провели. Насколько я помню, цифры были такие: 78 процентов за сохранение Чечни в составе РСФСР, 12 процентов за конфедерацию и только где-то 8 процентов выступали за полное отделение.

— То есть реальной поддержки у Дудаева в республике, вы считаете, не было?

— Абсолютно никакой. Иногда в пылу риторики сам веришь в то, что говоришь. Когда у нас был митинг на Театральной площади, они предложили: давайте устроим диспут на телевидении среди молодежи — четыре человека с вашей стороны, четыре — с нашей. Они его проигрывают. Говорят: нет, давайте людей от 30 до 40 лет с высшим образованием. Опять проигрывают. А, нет, давайте тогда от 30 до 40 без высшего образования! И снова проигрывают. И все, тему на этом закрыли.

Потом этот же Дудаев говорит: я не пойду с ними на диалог — мол, не дело царя разговаривать с холопами. Было это вызвано тем, что он пригрозил нам шариатским судом. Руководство оппозиции с радостью приняло этот вызов и сказало: давайте, мы с радостью готовы на шариатский суд. После этого Дудаев опять дает заднюю. Совет алимов республики трижды выносит ему порицание, потому что по всем мусульманским канонам человек, которому предложили шариатский суд, не имеет права отказаться, он тем самым автоматически признает свою вину.

Еще один исключительно интересный момент во время противостояния оппозиции и Дудаева на Театральной площади: Москва ни одним словом не откликнулась на ситуацию в республике, но зато Дудаев сказал, что он разговаривал с Ельциным, и тот якобы пообещал ему два полка МВД, чтобы те разогнали митингующих. Москва не опровергла его слова, вообще никак не отреагировала.

Потом, как вы уже знаете, произошел расстрел городского собрания, митинг разошелся. Затем началось нападение дудаевской гвардии на Предтеречье. Но, получив отпор на хребте рядом со станицей Первомайская, они сразу же перешли к диалогу. Это был первый этап гражданской войны. Кстати, первую кровь в Грозном пролили не российские войска, это произошло именно по вине Дудаева, сепаратистов.

— Если у Дудаева не было поддержки, кто же воевал на его стороне?

— Помните эпизод с захватом архивов КГБ в республике? В 1991 году под руководством [Бислана] Гантамирова произошел захват здания КГБ. Сложилась интересная ситуация: офицерам не разрешили оказывать противодействие. Перед этим были вывезены все досье на важных людей, а все остальные досье на, так скажем, рядовых стукачей были оставлены.

В одном из своих заявлений Дудаев, потрясая этими папочками, говорил: «Я вас всех призову к ответу». Допустим, была такая ситуация: где-то в Казахстане в голодные годы или перед высылкой (23 февраля 1944 года началась депортация чеченцев и ингушей с территории Чечено-Ингушской АССР — прим. «Ленты.ру») вас завербовали. От вас требовали донести на того, другого, и, спасая свою шкуру, вы занимались этим. Человека посадили в тюрьму по вашему доносу — а он в этой тюрьме умер. Родственники погибшего имеют полное право требовать кровную месть на доносчика. И их потом шантажировали дудаевцы: мол, мы опубликуем все это, если вы не перейдете на нашу сторону вместе со своими родными.

— А вооруженные формирования?

— После того как начали беспощадно бомбить жилые кварталы, уничтожать абсолютно неповинное население… Знаете, сколько, по словам того же Масхадова, у него было вооруженных сил по состоянию на первую войну? Три с половиной тысячи человек. Миллионное население и три с половиной тысячи человек — это все-таки большое несоответствие.

И другой интересный момент. По окончании первой чеченской войны из 440 населенных пунктов в Чеченской республике в той или иной мере были подвержены разрушению только 19. О чем свидетельствует эта цифра? Да о том, что из всех населенных пунктов их просто выгоняли. Война эта, извините за выражение, нахрен никому не нужна была.

«Приземлялись самолеты, битком набитые наличкой»

— Вы говорили, что депутаты, журналисты из центра приезжали и высказывались в поддержку Дудаева. Как вы думаете, они действительно верили в то, что он представляет освободительное движение, или у них какие-то другие цели были?

— Трудно дать однозначный ответ на такой вопрос. Может быть, верили. Может, витали в розовом тумане… У нас же была какая пропаганда: Че Гевара — молодец, ура, вперед, революция! И тут они, что называется, окунулись в историю. Не знаю, не могу сказать.

— Вы с ними ни разу не встречались? Вы же были пресс-секретарем ВСЧР.

— Встречался. Но когда я стал пресс-секретарем? Уже когда ввели войска, когда война шла полным ходом. Встречался с журналистами, но среди них было много разных людей. Я видел тех, кто приходил ко мне и отмечался на аккредитацию, а потом по своим каналам уходил к боевикам.

Не могу ручаться, что это не фейк, но был на той стороне такой деятель — Султан Гелисханов, в то время занимавший там пост министра внутренних дел. Существовал документ за его подписью о необходимости получения средств для «подпитки» журналистов. Потом мне говорили о якобы существовании определенных расценок: за слово «коллаборационисты» в статье — одна сумма, за термин «марионеточное правительство» — другая сумма…

— Вернемся в 1993 год. Когда противостояние перешло в активную фазу, вас поддерживала Москва? У вас были хоть какие-то связи с федеральным центром?

— Скажу вам одну вещь: знаете, как финансировали Дудаева и его товарищей в тот момент, когда у нас на улице убивали Кан-Калика, Бислиева — ректора государственного университета? (Профессор Виктор Кан-Калик был похищен и убит неизвестными в 1991 году; его коллега Абдул-Хамид Бислиев получил смертельное ранение, попытавшись помешать похищению — прим. «Ленты.ру») Егор Гайдар, который в тот момент был то ли министром финансов, то ли вице-премьером, финансировал дудаевцев по графе «развитие высших учреждений Чеченской республики».

Когда Верховный Совет принял решение о финансовой блокаде республики, в Чечне, в аэропорту, приземлялись самолеты, битком набитые наличкой. Был такой корреспондент «Комсомольской правды» Леонид Крутаков, и мы попросили его провести расследование на предмет того, откуда берутся эти бабки. И вот на первое сентября 1993 года он выпустил статью «Деньги для генерала». Оказывается, деньги для республики в «заботе о бедных чеченских пенсионерах» выделялись [Владимиром] Шумейко — на тот момент председателем Совета Федерации.

Если сравнить помощь Москвы нам и Дудаеву, это будет примерное соотношение один к ста. Есть такое выражение: «в Кремле много башен». Естественно, были политики, завязанные на войну, на конфликт, и были те, кто этого не хотел. Но они были, мягко говоря, довольно слабые.

И еще один момент: в сентябре 1992 года господин Дудаев в пылу своей риторики о борьбе исламского мира с Западом летит в Боснию. Миротворцы ООН арестовывают самолет, набитый оружием и вооруженными людьми. Кажется, все — избавились от сепаратистов, можно что-то делать в республике. Но нет, господин Ельцин, руководитель страны — постоянного члена Совета Безопасности ООН, звонит туда, и самолет снимают с ареста, а всех этих товарищей отпускают обратно домой. Дмитрий Крикорьянц — был такой наш грозненский журналист — написал об этом в газете «Экспресс-хроника», и через неделю или полторы его убили. Вот такая помощь Москвы шла нам и дудаевцам.

— А откуда брали оружие?

— Принято считать, что оно было получено с разворованных арсеналов дивизий, которые здесь базировались. Так вот, первое оружие прибыло из Москвы со всеми сопроводительными документами, товарно-транспортными накладными и в сопровождении сотрудников соответствующих органов.

— Подождите. Дудаеву?

— Для Дудаева.

— Но зачем?

— Естественно, для того, чтобы оно начало там работать.

— Кому-то было выгодно в Москве, чтобы Дудаев продолжал свое дело?

— Конечно. Потому что без влияния Москвы тут бы ничего не было.

— Вы предполагаете, кто в Москве мог быть в этом заинтересован?

— На тот момент — 1991-1992 годы — я этой политикой занимался по-дилетантски. Жил себе человек мирно, никого не трогал, и тут — такие вещи. Но потом уже… Знаете, у Есенина есть хорошие строки: «Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянье». Только по истечении времени начинает проясняться картина чеченских войн. Сказать сейчас, кто был заинтересован в этом, я не могу. Многие имена забыты, иных уж нет, а те далече…

Но могу сказать вам одну вещь: вплоть до начала войны практически раз в неделю сюда по ночам прилетали [Павел] Грачев (в 1991-1992 годах был замминистра обороны; во время первой чеченской уже возглавлял военное ведомство — прим. Ленты.ру), [Петр] Дейнекин (главком ВВС — прим. Ленты.ру). Их возили в сауну на Ташкале (это район старых промыслов), до утра они там сидели и потом улетали обратно. К тому же до начала боевых действий с Дальнего Востока через всю страну везли в Чечню установки «Град». Здесь их перегружали на КамАЗы или самолеты и уже через открытую границу (мы же уже суверенные были, никому неподвластные) переправляли за бугор. А оттуда привозили черт знает что, вплоть до наркоты.

— А откуда оппозиция брала оружие?

— Так его нам давали со складов в Моздоке (Северная Осетия). Кстати, там же получали оружие и дудаевцы, но они его брали еще и в Буйнакске, в бригаде.

— Получали — это в каком смысле? Под расписку, что ли?

— Конечно, под расписку. Мы-то потом это оружие возвращали, у нас изымали его, когда войска вошли. А что касается дудаевских… Когда мы 14 октября 1994 года в первый раз вошли в Грозный, фактически заняли его, боевые действия остановились только ночью, чтобы под огонь не попали мирные люди. Решили, кто из дудаевских хочет воевать, пусть остается, кто не хочет — пусть уходит, время есть. И разошлись.

А ночью поступил приказ. Об этом в свое время «хорошо» рассказывал Гантамиров: по одной его версии, город был заминирован, по другой его версии — вокруг города скопилось около трех-четырех тысяч душманов, они ждали, пока мы зайдем в город, а потом они нас резать будут… В общем, какой-то бред.

Факт состоит в том, что отряды оппозиции вышли из города по приказу. Но было такое впечатление, что дудаевцам было нечем стрелять. Сопротивление было исключительно слабым. Именно после этого, когда наши шоферы поехали в Моздок получать оружие, они вернулись с квадратными глазами. «Вы знаете, а там и дудаевцы оружие получают!» — говорят. И если нам давали оружие уже порядка второй-третьей реконструкции (те же автоматы с замененными стволами), то им давали совершенно новое.

В свое время ко мне приезжал Дмитрий Холодов, ныне покойный, и все интересовался оружием Западной группы войск (ее обвиняли в коррупции и продаже оружия — прим. «Ленты.ру»). Я ему объяснил: смотри, на цевье наших автоматов звездочки — это значит, что они прошли реконструкцию. В Западной группе войск было новейшее оружие. Поэтому оттуда мы оружия не получаем, ищи в другом месте.

— Везде пишут, что неизвестно, кто отдал приказ отходить из Грозного. Вы тоже не знаете?

— Мне-то, конечно, неизвестно, я же не был в военном руководстве!

— А хотя бы предположить можете, кто это мог сделать?

— Я думаю, это было сделано политическим руководством страны. Но на тот момент я могу вам назвать только одного человека: это был Борис Абрамович Березовский, который непосредственно курировал нашу, так сказать, «революцию». Его я могу назвать с полной уверенностью в правоте своих слов.

— И что было дальше?

— Мы отошли в свой район дислокации. Потом, 26 ноября, пошло полновесное насыщение дудаевских отрядов оружием — главным образом, гранатометами, вооружением средней тяжести.

— Оружием из России?

— Из России — из Моздока и Буйнакской бригады в Дагестане.

— Какие были настроения в оппозиции, когда вам приказали отвести силы из Грозного?

— Во всех сражениях наряду с наличием оружия и его качеством очень большую роль играет моральный дух войск, которые участвуют в сражении. После того как появилась весть о том, что дудаевцы получают оружие в Моздоке и в Буйнакской бригаде (там же, где и мы), а также и в других местах, что им перебрасывают вооружение по железным дорогам, — моральный дух наших вояк упал. Распространились настроения: «Да это все бессмысленно, раз их поддерживает Москва, что мы будем зря корячиться?»

Ладно. Вечером 25 ноября в республику заходят танки — около 30 единиц. Идем на исходную и выдвигаемся вместе. Первое боестолкновение происходит на окраине Грозного. Там стояла их пушка, по-моему, 75-миллиметровая. Она взрывает правый каток у первого танка. Но танк подавляет эту точку, и мы двигаемся дальше. Но понимаете, вечером 25 ноября входят танки, а 26-го утром мы выдвигаемся в Грозный. То есть никакой речи о взаимодействии между танками и пехотными подразделениями даже не шло.

Прекрасно зная о снабжении войск Дудаева противотанковыми установками, гранатометами, российские власти вводят танки в город. Это не идиотизм, это было сделано целенаправленно для того, чтобы показать потом взорванные танки, убитых солдат и на весь мир сказать: вот видите, с какой силой столкнулась Российская Федерация!

— То есть вы считаете, что это было сделано специально для того, чтобы оправдать ввод войск?

— Дело в том, что только такая картинка, растиражированная во всех СМИ, не только российских, но и мировых, оправдывала ввод войск, применение оружия массового поражения.

Есть еще вот что: была договоренность, что мы заходим в город, берем столько территории, сколько можем удержать. В это время входят внутренние войска, и дальнейшие действия мы уже совершаем синхронно. Но это не было выполнено, потому что в этом случае мы бы просто не дали потом бомбить мирные кварталы. Ведь в этой ситуации самое лучшее оружие — это автомат и снайперская винтовка. Все. Остальное исключается: самолеты, «Ураганы», ракеты, «Грады»… Но это не было сделано. В результате был получен информационный пропагандистский повод для массового ввода войск, применения самолетов, вертолетов и прочей техники.

Есть вот какой нюанс. В болоте под Тверью находят самолет времен Второй мировой. Искатели вытаскивают его, по номеру двигателя определяют, к какой эскадрилье он принадлежал, на каком заводе был изготовлен, кто был летчиком, вторым пилотом… То есть документы Минобороны сохранились с того времени.

— А насчет чеченской кампании не сохранились?

— А вы попробуйте теперь найти документы того же Минобороны времен первой чеченской войны. Вы их не найдете. Был очень интересный документ, согласно которому при форсировании Терека потери танков Т-80 составили порядка 80 единиц. Но сейчас его не найти, он уничтожен. Так вот: Терек нигде не форсировали, и в свое время я писал в газете «Версия», что создается такое впечатление, будто его форсировали не поперек, а вдоль. Там просто невозможно утопить такое количество танков. И танков Т-80 я там, честно говоря, сам не видел вообще. Были Т-72, Т-62.

Покойный [Юрий] Щекочихин в свое время выпустил на ОРТ передачу, в которой говорил, что за полгода первой чеченской кампании было продано (подчеркиваю — продано!) 280 с лишним единиц летательной техники: вертолеты, самолеты. После того как, условно, первого числа вышла эта передача, второго числа тоже покойный ныне [полевой командир Руслан] Гелаев, выступая на своем телевидении, говорит: «Мы в небе над Бамутом сбили 300 самолетов и вертолетов противника». То есть он прикрывал факт списания и продажи нашей летательной техники.

«Правы были боевики, когда сказали, что купили город»

— Это первая война. Потом ведь было «восстановление республики» в конце 1994-1995 годов.

— Да. Только начинают поступать деньги, вдруг, откуда ни возьмись, те силы, которые вроде как давно были задавлены и разбиты, активизируются под предлогом переговоров. Под эти переговоры войсковые части оттягиваются от уже занятых территорий — потому что как вы будете вести переговоры с теми, кто представляет два-три куста на склоне Кавказского хребта?

Город Гудермес был сдан без единого треснутого стекла в первую войну. Это несмотря на то, что те же Ямадаевы и Кадыровы были против нас. Продолжение — правда, незначительное по масштабам — Гудермес получил только после того, как за нашими спинами ОБСЕ начала вести переговоры с «угнетенным чеченским народом» в лице Радуева и Басаева. И это повторялось несколько раз.

О том, что в августе 1996-го готовится сдача Грозного, мы знали еще в мае. Мы просто не хотели в это верить. 6 августа 1996 года, идет совещание у Доку Завгаева. В нем участвуют Тихомиров, Голубец, Вячеслав Михайлов представляет Министерство по делам национальностей, ну и ваш покорный слуга. Только совещание закончилось, дверь открывается, и в комнату пытается прорваться здоровенный мужик с Урус-Мартана, мой старый знакомый. Охрана его не пускает — а он высокий был, машет рукой: «Руслан, что вы здесь сидите, они уже позиции занимают, а вы все совещаетесь!»

Я поворачиваюсь к Завгаеву и говорю: «Я этого человека знаю и доверяю ему, если он говорит — значит, так оно и есть». Завгаев, Тихомиров и Михайлов молчат. Завгаев обращается к Голубцу: «Смотрите, я не могу не верить своему пресс-секретарю». Голубец по-военному раскатисто смеется и говорит: «Вы считайте, что нам повезет, если они зайдут в город». На второй день нам страшно «повезло».

— И что было дальше?

— Абсолютно точно зная, что занимаются позиции по всем главным входам и выходам из Грозного, на этот день намечают проверку паспортного режима в Пригородном районе, в Курчалоевском районе. Все чеченские силы должны выстроиться в походную колонну и выйти из города. Там их ждет засада. Хорошо, что ребята это уже знали, и поэтому они, мягко говоря, послали на три буквы эту ситуацию. После того как в городе развернулись бои, наш второй полк патрульно-постовой службы (Ахмед Телематов был командиром, живой до сих пор, слава богу) начал выдвигаться в сторону Толстой-Юрта. Его обстреляли вертолеты — троих или четверых убили, десять ранили.

Ребята связались с Ханкалой, в Ханкале дико извинялась — мол, мы думали, что это боевики входят в город, туда-сюда… Хотя откуда могли появиться боевики в северных районах? Перегруппировались, пошли снова. Их начали обстреливать из артиллерии. Ребята сказали: все, правы были боевики, когда сказали, что купили город, поэтому мы разворачиваемся и идем по домам, тут делать нечего.

— Так кому заплатили?

— Вы думаете, кто-то справку даст?

— Я же не говорю о справке, я вас спрашиваю.

— Не знаю, были разговоры, но на уровне слухов, поэтому и говорить об этом даже как-то несерьезно…

— А вы расскажите, что было на уровне слухов.

— На уровне слухов — якобы заплатили Лебедю. Потому что когда Куликов объявил 48-часовой ультиматум, открыл коридоры, он сказал, что после этого город будет зачищен основательно. Часть боевиков разбежалась — те, которые были не в курсе. Другие, которые были в курсе, остались. И в это время прилетел товарищ Лебедь и «спас Россию от полного разгрома», как это преподносили.

«Прогосударственную оппозицию подставили»

— Вернемся в декабрь 1994 года. После совместного штурма Грозного силами оппозиции и находившихся там неофициально российских танкистов вводятся войска. Если руководствоваться тем, что сказали вы, второй штурм был намеренно провален, чтобы показать разрушенную технику, убитых людей… И вот начинается официальный ввод войск. Что испытывали в оппозиции? Это же, наверное, с вашей стороны выглядело как предательство?

— Это было воспринято действительно как предательство. Нас, прогосударственную оппозицию, подставили. Мы стали ассоциироваться с этими зверствами, бессудными казнями, бомбежками… Но скажу еще: это не было повсеместным явлением, хотя и было достаточно распространено. Да и изначальная деятельность Дудаева вела именно к этому, и думающие люди это правильно интерпретировали. Но во всяком обществе думающих всегда меньшинство.

— В 1995 году Доку Завгаев стал главой правительства национального возрождения, Грозный был условно ваш. И тут прилетел Лебедь и стал «урегулировать конфликт». Как это воспринималось с вашей стороны?

— С нашей точки зрения это было, опять же, прямое предательство, неприкрытое. 9 августа Ельцин выступает и приказывает по телефону стабилизировать ситуацию в Грозном. Куликов отдает свой приказ, о котором я уже говорил. И, по-моему, тоже 9-го прилетает Лебедь. Ситуация шаткая, ведь боевики уже начали разбегаться…

Куда он ездил, с кем ездил — понятия не имею. С нами они не контактировали. После этого были подписаны знаменитые Хасавюртовские соглашения. Все проданное оружие Западной группы войск было списано. Все деньги, которые якобы выделялись на восстановление республики, списаны. Но самое главное — была сохранена территория конфликта, которой воспользовались через несколько лет.

Приведу еще один пример отношений с Москвой, связанный со мной. Помните знаменитый рейд Радуева в Кизляр? Мы предупредили дагестанцев о том, что по таким-то маршрутам пойдут боевики. Более того, не надеясь на телефонограмму, мы послали в Дагестан начальника РОВД Шелковского района. На второй день я иду на работу, и в это время мне звонят из «Интерфакса»: вот, мол, такая ситуация, напали на Кизляр. Представьте мое состояние — вроде бы все, что надо, сделали. И тут на тебе!

Я даю заявление о том, что здесь, на Северном Кавказе, не надо искать исполнителей — всех организаторов ищите в пределах Садового кольца. Помните «Итоги» с Киселевым по НТВ? В ближайшее воскресенье он приглашает [руководителя Российского союза промышленников и предпринимателей] Аркадия Вольского, зачитывает ему мое заявление и говорит: «Смотрите, вот такое скандальное заявление. Как бы вы его прокомментировали?» Вольский приводит пример, когда документом сугубой конфиденциальности, принятым на заседании Совета безопасности в отношении Чечни, ему на второе утро тычет под нос Удугов. И он говорит: у этого человека (то есть у меня) есть все основания делать такие заявления. Это, опять же, к вопросу об отношениях Москвы и Дудаева.

— А откуда вы-то узнали, что радуевцы в Кизляр выдвигаются?

— По нашей ментальности секреты хранятся недолго. У нас так говорят: чтобы узнать, что происходит, пойди на базар и спроси торговку [смеется].

***

— Чем была вторая чеченская? Зачем Басаев и Хаттаб поперлись в Дагестан?

— В мае 1999 года я написал в газету «Правда» статью «За полчаса до войны». Там у меня есть такие слова: в ближайшем будущем ожидается конфликт, и подготовка к нему идет по линии Грозный — Махачкала. Так вот, за два дня до входа Хаттаба и Басаева в Дагестан блокпосты на тех направлениях, по которым они туда проходили, были убраны. Точно так же блокпосты были убраны во время первой войны перед шестым августа — южное направление было полностью оголено. Так что механизм, по которому возникли первая война и вторая война, он еще не разрушен. Он вполне дееспособен, потому что не было ни одного независимого расследования причин начала этих войн. Не было ни одного наказанного чиновника как с той стороны, так и с этой. Завести этот механизм можно в любой момент снова. И общество это проглотит.

Почему нас убрали с политической сцены Чеченской республики в момент начала второй войны? Дело в том, что чеченская оппозиция, как бы героически это ни прозвучало, спасла Россию от большой русско-кавказской войны, которая была запланирована (и об этом неоднократно говорил господин Дудаев) на 1993-1994 годы. Весь Кавказ тогда кипел — сепаратистские движения, отряды, лозунги…

И в это время в Чечне начинается гражданская война. Население той же Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии говорит: нет, то, что вы говорите, конечно, хорошо, красиво, но посмотрите, что в Чечне происходит! Мы не хотим у себя такого. Вот так были спасены и Кавказ, и Россия от большой войны.

Как развивались события чеченской войны, смотрите в хронологии «Ленты.ру».

Состояла Чеченская война из так называемых двух чеченских кампаний. В каждой из них принимали участие Россия и Чечня при поддержке иностранных боевиков и наемников. По подсчетам, количество войск сражающихся составило: с российской стороны — около 108 000 человек, с чеченской стороны — около 200 000 человек. В интернете можно найти множество различных фотографий, которые отображают все ужасы этой страшной войны.

Первая чеченская кампания

Первая чеченская кампания длилась два года. Причины этого столкновения между федеральными силами России и вооруженными формированиями Ичкерии и Чечни возникли на том основании, что вторые отказались подчиняться действующему законодательству Российской Федерации. Кроме этого, восставшие чеченцы и боевики открыто высказывали свое негодование. Россия приняла ответные меры и направила в Чечню свои войска для установления порядка.

Планировалась, что война надолго не затянется, однако ход событий поменялся. На момент начала этого конфликта Чечней руководил Дудаев. В числе его постоянной армии находились около 15 тысяч человек и около 30 тысяч из ополчения. Среди них тысяч 5 составляли наемники из таких стран, как Иран, Ирак, Афганистан. Наемники захватили оставшиеся после вывода российских войск в 1991 году склады с оружием. С российской стороны на начало вооруженного конфликта имелась группа солдат более чем из 16 тысяч человек. Огромным минусом было то, что у них не было единого командования и четкой структуры управления тылом. Также плохо было налажено материальное обеспечение войск, которые состояли в основном из мотострелковых рот и дивизий. Через некоторое время ответственным за все боевые действия с российской стороны на территории Чеченской республики был назначен Анатолий Квашнин. В ночь с 31 декабря на 1 января 1994-1995 года федеральные войска, получив приказ, приступили к штурму Грозного. Участие в данной операции принимали около 250 единиц военной техники различного назначения — от обычных грузовиков до бронетранспортеров (БТР) и боевых машин пехоты (БМП). Однако не было учтено то, что на длинных и узких улочках города технике будет неудобно маневрировать. В результате этого, большая часть российской бронированной колонны была уничтожена чеченскими боевиками. Уже на первый день войны российские подразделения потерпели большие потери. Боевые офицеры извлекли урок из этого и решили изменить тактику. Так как работать в городе большим количеством солдат и техники было неудобно, то в различные районы Грозного засылались небольшие штурмовые группировки десантников.

На этот раз уличные бои носили куда более серьезный характер, чем предыдущие. При поддержке артиллерии и авиации российские солдаты постепенно захватывали город. В начале февраля 1995 года личный состав дополнили до 70 тысяч человек. Теперь армией командовал Куликов Анатолий. 13 февраля в Ингушетии прошла личная встреча предводителей двух армий. Они договорились о заключении мирного договора, по условиям которого каждая из сторон могла забрать тела своих погибших товарищей с разоренных улиц Грозного. Однако длилось перемирие недолго. В 1995 году 6 марта войска полевого командира Шамиля Басаева приняли решение оставить последний район города и отступить. Теперь Грозный полностью контролировался российскими войсками. Следующим этапом первой чеченской кампании стало уничтожение всех бандформирований в Чеченской республике. Самыми крупными сражениями считаются:

• Аргунское, длившееся 11 дней с 12 по 23 марта со взятием одноименного года;
• Гудермесское, длившееся 9 дней в период с 22 по 31 марта.

Ожесточенные бои продолжались и дальше, в результате чего в конце месяца был захвачен город Шали. Такой ход действий совершенно не устраивал боевиков, поэтому они также решили поменять ход своих действий. Они создавали маленькие группировки, целью которых было проведение различного рода террористических актов.

В июне 1995 года командующий российской армией снова поменялся. Теперь ее возглавил Анатолий Романов. Уже в середине 1995 года российские войска контролировали почти всю территорию взбунтовавшейся Чечни — 85%.

Важно! Кизлярские и Первомайские террористические операции стали самыми тяжелыми за все время войны. Боевики расстреливали все военные колонны российской армии в различных ущельях, уничтожали блокпосты, многократно превышающими силами давили российских молодых солдат.

В результате подрыва радиоуправляемого заряда 6 октября 1995 года командующий армией Анатолий Романов был тяжело ранен. 21 апреля 1996 года федеральные спецслужбы России устранили чеченского предводителя. 31 августа этого же года в Чечне было подписано Хасавюртовском соглашение, которое стало конечным этапом первой чеченской кампании.

Вторая чеченская кампания

После окончания первой кампании ситуация в Чечне не сильно поменялась. Вдобавок к этому, вновь начали выступать боевики, пропагандируя ваххабизм. Почти всегда это течение сопровождалось стрельбой, убийством или пленением мирных жителей. 7 августа 1999 года боевики решили “посетить” территорию Дагестана. Они были уверены в том, что мирные жители их поддержат. Однако те очень жестко встретили террористов. Россия должна была принимать меры, поэтому предложила чеченскому руководителю начать совместные боевые действия по уничтожению бандитских формирований на территории Дагестана. В течении августа 1999 года все террористы были изгнаны из Дагестана. Теперь они “переехали” в Чечню. На короткий промежуток времени наступило затишье.

В соответствии с приказом Бориса Ельцина об ужесточении мер пресечения терроризма в Чечне, 25 сентября авиация российских войск начала сбрасывать бомбы на захваченный террористами Грозный. В результате этого, уже 30 сентября федеральные войска вновь были в Грозном. Большую роль сыграло присоединение сил Кадырова (президента Чеченской республики) к российским войскам. Теперь две армии начали вместе сражаться против Масхадова — предводителя боевиков. 26 декабря 1999 года считается началом освобождения совместной группировкой Грозного от ваххабитов. Весь январь следующего года бои продолжались. Город много раз переходил из рук в руки. Большие потери несли обе стороны. Но все же, 6 февраля 2000 года было радостно произнесено о полном “очищении” города. Небольшие части боевиков смогли вырваться из Грозного. Началась партизанская война. Длилась она недолго, федеральные войска быстро уничтожали бандитов. Однако в период с 2002 по 2005 террористы внезапно оживились. Началась серия длительных террористических актов, среди которых был захват детей в бесланской школе. Ценой огромных потерь порядок в Чечне был надолго установлен.

Самые значимые события Чеченской войны

За продолжительное время вооруженных действий на территории Чеченской республики, Ингушетии, Дагестана было проведено множество различных сражений. Некоторые из них имели особый характер. Рассмотрим их.

Сражение под Дуба-Юртом

Участники данного сражения прозвали его как сражение у Волчьих ворот. Произошло оно в ходе второй чеченской кампании. Для того чтобы контролировать Аргун, российские войска должны были пройти Аргунское ущелье. Тут они попали в засаду. Боевики расстреливали солдат, грузовики, БТРы с высоких утесов. С большими потерями наши войска были вынуждены отступить назад. Во всех засадах боевики пользовались одной тактикой — взрывали передовую машину и конечную. Таким образом вся колонна оказывалась зажатой и не могла маневрировать.

Важно! В битве при Дуба-Юрте террористы проявили особую жестокость к русским солдатам. Они мучили и зверски расправлялись с ранеными солдатами, большинству из которых не было и 25 лет.

Бой за высоту 776

Это сражение в ходе второй чеченской кампании навеки останется в сердцах российских десантников. 6 рота 104 гвардейского полка удерживала многократно превышающие силы противника на протяжении длительного времени. Сражение происходило близко того же Аргуна в 2000 году. Каждый из псковских десантников достойно сражался с врагом. По некоторым данным считается, что на одного русского десантника было около 100 боевиков. Все российские солдаты пали смертью храбрых. После того, как командующий ротой Евтюхов был убит, капитан Романов взял командование на себя и велел артиллерии накрыть высоту огнем. Это был единственный вариант не допустить прорыва террористов. Залпом грохнули орудия. Высота 776 окуталась дымом. Снаряды рвались везде. Но, несмотря на это, части боевиков все же удалось достичь своей цели и прорваться из ущелья.

Операция “Охота на волков”

Была проведена в ходе первой чеченской кампании. Главной целью было уничтожение группировок террористов, что стало последней стадией освобождения Грозного. В ходе этой операции был уничтожен Дудаев. Чеченская война, состоявшая из двух кампаний, унесла с собой множество человеческих жизней. Первая кампания закончилась спустя почти 2 года. Вторая кампания длилась почти 9 лет. За это время было проведено множество различных операций по освобождению от террористов. Благодаря совместным действиям, а также умелому командованию, Чечня вновь входит в состав территорий Российской Федерации. Из нижепредложенного видео вы можете ознакомиться с хроникой чеченской войны.

First Chechen War
Part of the Chechen–Russian conflict and post-Soviet conflicts
A Russian Mil Mi-8 helicopter brought down by Chechen fighters near the Chechen capital of Grozny in 1994.
Date 11 December 1994 – 31 August 1996 (1 year, 8 months, 2 weeks and 6 days) Location Chechnya and parts of Ingushetia, Stavropol Krai and Dagestan, Russia Result Chechen victory Khasavyurt Accord Treaty of Moscow Withdrawal of the Russian army Continuation of Chechnya’s de facto independence until the second war
Belligerents
Chechen Republic of Ichkeria Foreign volunteers: Foreign Mujahideen[1][2][3][4] UNA-UNSO[5] Grey Wolves[6][7][8]	Russia Loyalist opposition
Commanders and leaders
Dzhokhar Dudayev X Zelimkhan Yandarbiyev Aslan Maskhadov Ruslan Alikhadzhiyev Ruslan Gelayev Shamil Basayev Vakha Arsanov Akhmadov brothers Salman Raduyev Turpal-Ali Atgeriyev Akhmed Zakayev Akhmad Kadyrov Dokka Umarov Khunkar-Pasha Israpilov Aslanbek Ismailov [ru] Ibn Al-Khattab Oleksandr Muzychko	Boris Yeltsin Pavel Grachev Anatoly Kulikov Vladimir Shamanov[9] Anatoly Shkirko [ru] Anatoly Kvashnin Anatoly Romanov Konstantin Pulikovsky Doku Zavgayev Ruslan Labazanov
Strength
1,000 (1994)[10] Approx. 6,000 (1995)[citation needed] 200[11]	23,800 (1994)[12] 70,500 (1995)[13]
Casualties and losses
3,000 killed (Chechen claim) 2,700 killed (Memorial)[14]	Over 14,000 killed or missing (excluding contractors & special units) Up to 52,000 wounded[15] 1,906–3,000 missing[16][15] Russian claim: 5,732 soldiers killed or missing 17,892 wounded[16]
80,000–100,000 civilians killed (Human rights groups estimate)[17][18] 30,000–40,000 civilians killed (RFSSS data)[19] At least 161 civilians killed outside Chechnya[a] 500,000+ civilians displaced[citation needed]

The First Chechen War, also known as the First Chechen Campaign,^{[b][20][21][22]} or the First Russian-Chechen war, was a war of independence which the Chechen Republic of Ichkeria waged against the Russian Federation from December 1994 to August 1996. The first war was preceded by the Russian Intervention in Ichkeria, in which Russia tried covertly to overthrow the Ichkerian government. After the initial campaign of 1994–1995, culminating in the devastating Battle of Grozny, Russian federal forces attempted to seize control of the mountainous area of Chechnya, but they faced heavy resistance from Chechen guerrillas and raids on the flatlands. Despite Russia’s overwhelming advantages in firepower, manpower, weaponry, artillery, combat vehicles, airstrikes and air support, the resulting widespread demoralization of federal forces and the almost universal opposition to the conflict by the Russian public led Boris Yeltsin’s government to declare a ceasefire with the Chechens in 1996, and finally, it signed a peace treaty in 1997.

The official Russian estimate of Russian military deaths was 5,732, but according to other estimates, the number of Russian military deaths was as high as 14,000.^[23] According to various estimates, the number of Chechen military deaths was approximately 3,000, the number of Chechen civilian deaths was between 30,000 and 100,000. Over 200,000 Chechen civilians may have been injured, more than 500,000 people were displaced, and cities and villages were reduced to rubble across the republic.^[24]

Origins[edit]

Chechnya within Imperial Russia and the Soviet Union[edit]

Chechen resistance against Russian imperialism has its origins from 1785 during the time of Sheikh Mansur, the first imam (leader) of the Caucasian peoples. He united various North-Caucasian nations under his command in order to resist the Russian invasions and expansion.

Following long local resistance during the 1817–1864 Caucasian War, Imperial Russian forces defeated the Chechens and annexed their lands and deported thousands to the Middle East in the latter part of the 19th century. The Chechens’ subsequent attempts at gaining independence after the 1917 fall of the Russian Empire failed, and in 1922 Chechnya became part of Soviet Russia and in December 1922 part of the newly formed Soviet Union (USSR). In 1936, Soviet leader Joseph Stalin established the Checheno-Ingush Autonomous Soviet Socialist Republic, within the Russian SFSR.

In 1944, on the orders of NKVD chief Lavrentiy Beria, more than 500,000 Chechens, the Ingush and several other North Caucasian people were ethnically cleansed and deported to Siberia and to Central Asia. The official pretext was punishment for collaboration with the invading German forces during the 1940–1944 insurgency in Chechnya,^[25] despite the fact that many Chechens and Ingush were loyal to the Soviet government and fought against the Nazis and they even received the highest military awards in the Soviet Union (e.g. Khanpasha Nuradilov and Movlid Visaitov). In March 1944, the Soviet authorities abolished the Checheno-Ingush Republic. Eventually, Soviet first secretary Nikita Khrushchev granted the Vainakh (Chechen and Ingush) peoples permission to return to their homeland and he restored their republic in 1957.^[26]

Dissolution of the Soviet Union and the Russian Federation Treaty[edit]

Russia became an independent state after the dissolution of the Soviet Union in December 1991. The Russian Federation was widely accepted as the successor state to the USSR, but it lost a significant amount of its military and economic power. Ethnic Russians made up more than 80% of the population of the Russian Soviet Federative Socialist Republic, but significant ethnic and religious differences posed a threat of political disintegration in some regions. In the Soviet period, some of Russia’s approximately 100 nationalities were granted ethnic enclaves that had various formal federal rights attached. Relations of these entities with the federal government and demands for autonomy erupted into a major political issue in the early 1990s. Boris Yeltsin incorporated these demands into his 1990 election campaign by claiming that their resolution was a high priority.

There was an urgent need for a law to clearly define the powers of each federal subject. Such a law was passed on 31 March 1992, when Yeltsin and Ruslan Khasbulatov, then chairman of the Russian Supreme Soviet and an ethnic Chechen himself, signed the Federation Treaty bilaterally with 86 out of 88 federal subjects. In almost all cases, demands for greater autonomy or independence were satisfied by concessions of regional autonomy and tax privileges. The treaty outlined three basic types of federal subjects and the powers that were reserved for local and federal government. The only federal subjects that did not sign the treaty were Chechnya and Tatarstan. Eventually, in early 1994, Yeltsin signed a special political accord with Mintimer Shaeymiev, the president of Tatarstan, granting many of its demands for greater autonomy for the republic within Russia; thus, Chechnya remained the only federal subject that did not sign the treaty. Neither Yeltsin nor the Chechen government attempted any serious negotiations and the situation deteriorated into a full-scale conflict.

Chechen declaration of independence[edit]

Meanwhile, on 6 September 1991, militants of the All-National Congress of the Chechen People (NCChP) party, created by the former Soviet Air Force general Dzhokhar Dudayev, stormed a session of the Supreme Soviet of the Checheno-Ingush Autonomous Soviet Socialist Republic, with the aim of asserting independence. The storming caused the death of the head of Grozny’s branch of the Communist Party of the Soviet Union Vitaliy Kutsenko, who was defenestrated or fell while trying to escape. This effectively dissolved the government of the Checheno-Ingush Autonomous Republic of the Soviet Union.^[27][28][29]

Elections for the president and parliament of Chechnya were held on 27 October 1991. The day before, the Supreme Soviet of the Soviet Union published a notice in the local Chechen press that the elections were illegal. With a turnout of 72%, 90.1% voted for Dudayev.^[30]

Dudayev won overwhelming popular support (as evidenced by the later presidential elections with high turnout and a clear Dudayev victory) to oust the interim administration supported by the central government. He became president and declared independence from the Soviet Union.

In November 1991, Yeltsin dispatched Internal Troops to Grozny, but they were forced to withdraw when Dudayev’s forces surrounded them at the airport. After Chechnya made its initial declaration of sovereignty, the Checheno-Ingush Autonomous Republic split in two in June 1992 amidst the Ingush armed conflict against another Russian republic, North Ossetia. The newly created Republic of Ingushetia then joined the Russian Federation, while Chechnya declared full independence from Moscow in 1993 as the Chechen Republic of Ichkeria (ChRI).

Internal conflict in Chechnya and the Grozny–Moscow tensions[edit]

The economy of Chechnya collapsed as Dudayev severed economic links with Russia while black market trading, arms trafficking and counterfeiting grew.^[31] Violence and social disruption increased and the marginal social groups, such as unemployed young men from the countryside, became armed.^[32] Ethnic Russians and other non-Chechens faced constant harassment as they fell outside the vendetta system which protected the Chechens to a certain extent.^[33] From 1991 to 1994, tens of thousands of people of non-Chechen ethnicity left the republic.^[33]

During the undeclared Chechen civil war, factions both sympathetic and opposed to Dzhokhar Dudayev fought for power, sometimes in pitched battles with the use of heavy weapons. In March 1992, the opposition attempted a coup d’état, but their attempt was crushed by force. A month later, Dudayev introduced direct presidential rule, and in June 1993 dissolved the Chechen parliament to avoid a referendum on a vote of non-confidence. In late October 1992, Russian forces dispatched to the zone of the Ossetian-Ingush conflict were ordered to move to the Chechen border; Dudayev, who perceived this as «an act of aggression against the Chechen Republic», declared a state of emergency and threatened general mobilization if the Russian troops did not withdraw from the Chechen border. To prevent the invasion of Chechnya, he did not provoke the Russian troops.

After staging another coup d’état attempt in December 1993, the opposition organized themselves into the Provisional Council of the Chechen Republic as a potential alternative government for Chechnya, calling on Moscow for assistance. In August 1994, the coalition of the opposition factions based in north Chechnya launched a large-scale armed campaign to remove Dudayev’s government.

However, the issue of contention was not independence from Russia: even the opposition stated there was no alternative to an international boundary separating Chechnya from Russia. In 1992, Russian newspaper Moscow News noted that, just like most of the other seceding republics, other than Tatarstan, ethnic Chechens universally supported the establishment of an independent Chechen state^[34] and, in 1995, during the heat of the First Chechen War, Khalid Delmayev, a Dudayev opponent belonging to an Ichkerian liberal coalition, stated that «Chechnya’s statehood may be postponed… but cannot be avoided».^[35]

Moscow clandestinely supplied opposition forces with financial support, military equipment and mercenaries. Russia also suspended all civilian flights to Grozny while the aviation and border troops set up a military blockade of the republic, and eventually unmarked Russian aircraft began combat operations over Chechnya. The opposition forces, who were joined by Russian troops, launched a clandestine but badly organized assault on Grozny in mid-October 1994, followed by a second, larger attack on 26–27 November 1994. Despite Russian support, both attempts were unsuccessful. Dudayev loyalists succeeded in capturing some 20 Russian Army regulars and about 50 other Russian citizens who were clandestinely hired by the Russian FSK state security organization to fight for the Provisional Council forces.^[36] On 29 November, President Boris Yeltsin issued an ultimatum to all warring factions in Chechnya, ordering them to disarm and surrender. When the government in Grozny refused, Yeltsin ordered the Russian army to «restore constitutional order» by force.

Beginning on 1 December, Russian forces openly carried out heavy aerial bombardments of Chechnya. On 11 December 1994, five days after Dudayev and Russian Minister of Defense Gen. Pavel Grachev of Russia had agreed to «avoid the further use of force», Russian forces entered the republic in order to «establish constitutional order in Chechnya and to preserve the territorial integrity of Russia.» Grachev boasted he could topple Dudayev in a couple of hours with a single airborne regiment, and proclaimed that it will be «a bloodless blitzkrieg, that would not last any longer than 20 December.»

Initial stages of conflict[edit]

Initial conflict[edit]

On 11 December 1994, Russian forces launched a three-pronged ground attack towards Grozny. The main attack was temporarily halted by the deputy commander of the Russian Ground Forces, General Eduard Vorobyov [Ru], who then resigned in protest, stating that it is «a crime» to «send the army against its own people.»^[37] Many in the Russian military and government opposed the war as well. Yeltsin’s adviser on nationality affairs, Emil Pain [ru], and Russia’s Deputy Minister of Defense General Boris Gromov (commander of the Afghan War), also resigned in protest of the invasion («It will be a bloodbath, another Afghanistan», Gromov said on television), as did General Boris Poliakov. More than 800 professional soldiers and officers refused to take part in the operation; of these, 83 were convicted by military courts and the rest were discharged. Later General Lev Rokhlin also refused to be decorated as a Hero of the Russian Federation for his part in the war.

The advance of the northern column was halted by the unexpected Chechen resistance at Dolinskoye and the Russian forces suffered their first serious losses.^[37]
Units of Chechen fighters inflicted severe losses on the Russian troops. Deeper in Chechnya, a group of 50 Russian paratroopers was captured by the local Chechen militia, after being deployed by helicopters behind enemy lines to capture a Chechen weapons cache.^[38] On 29 December, in a rare instance of a Russian outright victory, the Russian airborne forces seized the military airfield next to Grozny and repelled a Chechen counter-attack in the Battle of Khankala; the next objective was the city itself. With the Russians closing in on the capital, the Chechens began to set up defensive fighting positions and grouped their forces in the city.

Storming of Grozny[edit]

When the Russians besieged the Chechen capital, thousands of civilians died from a week-long series of air raids and artillery bombardments in the heaviest bombing campaign in Europe since the destruction of Dresden.^[39] The initial assault on New Year’s Eve 1994 ended in a big Russian defeat, resulting in many casualties and at first a nearly complete breakdown of morale in the Russian forces. The fighting claimed the lives of an estimated 1,000 to 2,000 Russian soldiers, mostly barely trained conscripts; the worst losses were inflicted on the 131st ‘Maikop’ Motor Rifle Brigade, which was destroyed in the fighting near the central railway station.^[37] Despite the early Chechen defeat of the New Year’s assault and the many further casualties that the Russians had suffered, Grozny was eventually conquered by Russian forces after an urban warfare campaign. After armored assaults failed, the Russian military set out to take the city using air power and artillery. At the same time, the Russian military accused the Chechen fighters of using civilians as human shields by preventing them from leaving the capital as it was bombarded.^[40] On 7 January 1995, the Russian Major-General Viktor Vorobyov was killed by mortar fire, becoming the first on a long list of Russian generals to be killed in Chechnya. On 19 January, despite many casualties, Russian forces seized the ruins of the Chechen presidential palace, which had been fought over for more than three weeks as the Chechens abandoned their positions in the ruins of the downtown area. The battle for the southern part of the city continued until the official end on 6 March 1995.

By the estimates of Yeltsin’s human rights adviser Sergei Kovalev, about 27,000 civilians died in the first five weeks of fighting. The Russian historian and general Dmitri Volkogonov said the Russian military’s bombardment of Grozny killed around 35,000 civilians, including 5,000 children and that the vast majority of those killed were ethnic Russians. While military casualties are not known, the Russian side admitted to having 2,000 soldiers killed or missing.^[41] The bloodbath of Grozny shocked Russia and the outside world, causing severe criticism of the war. International monitors from the Organization for Security and Co-operation in Europe (OSCE) described the scenes as nothing short of an «unimaginable catastrophe», while former Soviet leader Mikhail Gorbachev called the war a «disgraceful, bloody adventure» and German chancellor Helmut Kohl called it «sheer madness».^[42]

Continued Russian offensive[edit]

Following the fall of Grozny, the Russian government slowly and methodically expanded its control over the lowland areas and then into the mountains. In what was dubbed the worst massacre in the war, the OMON and other federal forces killed up to 300 civilians while seizing the border village of Samashki on 7 April (several hundred more were detained and beaten or otherwise tortured).^[43] In the southern mountains, the Russians launched an offensive along all the front on 15 April, advancing in large columns of 200–300 vehicles.^[44] The ChRI forces defended the city of Argun, moving their military headquarters first to surrounded Shali, then shortly after to the village of Serzhen’-Yurt as they were forced into the mountains and finally to Shamil Basayev’s ancestral stronghold of Vedeno. Chechnya’s second-largest city of Gudermes was surrendered without a fight but the village of Shatoy was fought for and defended by the men of Ruslan Gelayev. Eventually, the Chechen command withdrew from the area of Vedeno to the Chechen opposition-aligned village of Dargo and from there to Benoy.^[45] According to an estimate cited in a United States Army analysis report, between January and May 1995, when the Russian forces conquered most of the republic in the conventional campaign, their losses in Chechnya were approximately 2,800 killed, 10,000 wounded and more than 500 missing or captured.^[46] Some Chechen fighters infiltrated occupied areas, hiding in crowds of returning refugees.^[47]

As the war continued, the Chechens resorted to mass hostage-takings, attempting to influence the Russian public and leadership. In June 1995, a group led by the maverick field commander Shamil Basayev took more than 1,500 people hostage in southern Russia in the Budyonnovsk hospital hostage crisis; about 120 Russian civilians died before a ceasefire was signed after negotiations between Basayev and the Russian Prime Minister Viktor Chernomyrdin. The raid forced a temporary stop in Russian military operations, giving the Chechens time to regroup and to prepare for the national militant campaign. The full-scale Russian attack led many of Dzhokhar Dudayev’s opponents to side with his forces and thousands of volunteers to swell the ranks of mobile militant units. Many others formed local self-defence militia units to defend their settlements in the case of federal offensive action, officially numbering 5,000–6,000 armed men in late 1995. According to a UN report, the Chechen Armed Forces included a large number of child soldiers, some as young as 11 years old, and also included females.^[48] As the territory controlled by them shrank, the Chechens increasingly resorted to classic guerrilla warfare tactics, such as booby traps and mining roads in enemy-held territory. The use of improvised explosive devices was particularly noteworthy; they also exploited a combination of mines and ambushes.

On 6 October 1995,^[49] Gen. Anatoliy Romanov, the federal commander in Chechnya at the time, was critically injured and paralyzed in a bomb blast in Grozny. Suspicion of responsibility for the attack fell on rogue elements of the Russian military, as the attack destroyed hopes for a permanent ceasefire based on the developing trust between Gen. Romanov and the ChRI Chief of Staff Aslan Maskhadov, a former colonel in the Soviet Army; in August, the two went to southern Chechnya to try to convince the local commanders to release Russian prisoners.^[50][51] In February 1996, federal and pro-Russian Chechen forces in Grozny opened fire on a massive pro-independence peace march of tens of thousands of people, killing a number of demonstrators.^[52] The ruins of the presidential palace, the symbol of Chechen independence, were then demolished two days later.

Continuation of the conflict and mounting Russian defeats[edit]

Growing Russian defeats and unpopularity in Russia[edit]

On 6 March 1996, a group of Chechen fighters infiltrated Grozny and launched a three-day surprise raid on the city, taking most of it and capturing caches of weapons and ammunition. During the battle, much of the Russian troops were wiped out, with most of them surrendering or routing. After a couple columns of Russian reinforcements were destroyed on the roads leading to the city, Russian troops eventually gave up on trying to reach the trapped soldiers in the city. Chechen fighters subsequently withdrew from the city on orders from the high command.^[53] In the same month in March, Chechen fighters and Russian federal troops clashed near the village of Samashki. The losses on the Russian side amounted to 28 killed and 116 wounded.^[54]

On April 16, a month after the initial conflict, Chechen fighters successfully carried out an ambush near Shatoy, wiping out an entire Russian armored column resulting in losses up to 220 soldiers killed in action. In another attack near Vedeno, at least 28 Russian soldiers were killed in action.^[55]

As military defeats and growing casualties made the war more and more unpopular in Russia, and as the 1996 presidential elections neared, Boris Yeltsin’s government sought a way out of the conflict. Although a Russian guided missile attack assassinated the Chechen president Dzhokhar Dudayev on 21 April 1996. Yeltsin even officially declared «victory» in Grozny on 28 May 1996, after a new temporary ceasefire was signed with the Chechen acting president Zelimkhan Yandarbiyev.^[56][57] While the political leaders were discussing the ceasefire and peace negotiations, Russian forces continued to conduct combat operations. On 6 August 1996, three days before Yeltsin was to be inaugurated for his second term as Russian president and when most of the Russian troops were moved south due to what was planned as their final offensive against remaining mountainous Chechen strongholds, the Chechens subsequently launched another surprise attack on Grozny.

Third Battle of Grozny and the Khasavyurt Accord[edit]

Despite Russian troops in and around Grozny numbering approximately 12,000, more than 1,500 Chechen guerrillas (whose numbers soon swelled) overran the key districts within hours in an operation prepared and led by Aslan Maskhadov (who named it Operation Zero) and Shamil Basayev (who called it Operation Jihad). The fighters then laid siege to the Russian posts and bases and the government compound in the city centre, while a number of Chechens deemed to be Russian collaborators were rounded up, detained and, in some cases, executed.^[58] At the same time, Russian troops in the cities of Argun and Gudermes were also surrounded in their garrisons. Several attempts by the armored columns to rescue the units trapped in Grozny were repelled with heavy Russian casualties (the 276th Motorized Regiment of 900 men suffered 50% casualties in a two-day attempt to reach the city centre). Russian military officials said that more than 200 soldiers had been killed and nearly 800 wounded in five days of fighting, and that an unknown number were missing; Chechens put the number of Russian dead at close to 1,000. Thousands of troops were either taken prisoner or surrounded and largely disarmed, their heavy weapons and ammunition commandeered by Chechen fighters.

On 19 August, despite the presence of 50,000 to 200,000 Chechen civilians and thousands of federal servicemen in Grozny, the Russian commander Konstantin Pulikovsky gave an ultimatum for Chechen fighters to leave the city within 48 hours, or else it would be leveled in a massive aerial and artillery bombardment. He stated that federal forces would use strategic bombers (not used in Chechnya up to this point) and ballistic missiles. This announcement was followed by chaotic scenes of panic as civilians tried to flee before the army carried out its threat, with parts of the city ablaze and falling shells scattering refugee columns.^[59] The bombardment was however soon halted by the ceasefire brokered by General Alexander Lebed, Yeltsin’s national security adviser, on 22 August. Gen. Lebed called the ultimatum, issued by General Pulikovsky (replaced by then), a «bad joke».^[60][61]

During eight hours of subsequent talks, Lebed and Maskhadov drafted and signed the Khasavyurt Accord on 31 August 1996. It included: technical aspects of demilitarization, the withdrawal of both sides’ forces from Grozny, the creation of joint headquarters to preclude looting in the city, the withdrawal of all federal forces from Chechnya by 31 December 1996, and a stipulation that any agreement on the relations between the Chechen Republic of Ichkeria and the Russian federal government need not be signed until late 2001.

Human rights violations and war crimes[edit]

Human rights organizations accused Russian forces of engaging in indiscriminate and disproportionate use of force whenever they encountered resistance, resulting in numerous civilian deaths. (According to Human Rights Watch, Russian artillery and rocket attacks killed at least 267 civilians during the December 1995 raid by the Chechens on the city of Gudermes.^[43]) Throughout the span of the first Chechen war, Russian forces have been accused by Human Rights organizations of starting a brutal war with total disregard for humanitarian law, causing tens of thousands of unnecessary civilian casualties among the Chechen population. The main strategy in the Russian war effort had been to use heavy artillery and air strikes leading to numerous indiscriminate attacks on civilians. This has led to Western and Chechen sources calling the Russian strategy deliberate terror bombing on parts of Russia.^[62] According to Human Rights Watch, the campaign was «unparalleled in the area since World War II for its scope and destructiveness, followed by months of indiscriminate and targeted fire against civilians».^[63] Due to ethnic Chechens in Grozny seeking refuge among their respective teips in the surrounding villages of the countryside, a high proportion of initial civilian casualties were inflicted against ethnic Russians who were unable to find viable escape routes. The villages were also attacked from the first weeks of the conflict (Russian cluster bombs, for example, killed at least 55 civilians during the 3 January 1995 Shali cluster bomb attack).

Russian soldiers often prevented civilians from evacuating areas of imminent danger and prevented humanitarian organizations from assisting civilians in need. It was widely alleged that Russian troops, especially those belonging to the Internal Troops (MVD), committed numerous and in part systematic acts of torture and summary executions on Chechen civilians; they were often linked to zachistka («cleansing» raids on town districts and villages suspected of harboring boyeviki – militants). Humanitarian and aid groups chronicled persistent patterns of Russian soldiers killing, raping and looting civilians at random, often in disregard of their nationality. Chechen fighters took hostages on a massive scale, kidnapped or killed Chechens considered to be collaborators and mistreated civilian captives and federal prisoners of war (especially pilots). Russian federal forces kidnapped hostages for ransom and used human shields for cover during the fighting and movement of troops (for example, a group of surrounded Russian troops took approximately 500 civilian hostages at Grozny’s 9th Municipal Hospital).^[64]

The violations committed by members of the Russian forces were usually tolerated by their superiors and were not punished even when investigated (the story of Vladimir Glebov serving as an example of such policy). Television and newspaper accounts widely reported largely uncensored images of the carnage to the Russian public. The Russian media coverage partially precipitated a loss of public confidence in the government and a steep decline in President Yeltsin’s popularity. Chechnya was one of the heaviest burdens on Yeltsin’s 1996 presidential election campaign. The protracted war in Chechnya, especially many reports of extreme violence against civilians, ignited fear and contempt of Russia among other ethnic groups in the federation. One of the most notable war crimes committed by the Russian army is the Samashki massacre, in which it is estimated that up to 300 civilians died during the attack.^[65] Russian forces conducted an operation of zachistka, house-by-house searches throughout the entire village. Federal soldiers deliberately and arbitrarily attacked civilians and civilian dwellings in Samashki by shooting residents and burning houses with flame-throwers. They wantonly opened fire or threw grenades into basements where residents, mostly women, elderly persons and children, had been hiding.^[66] Russian troops intentionally burned many bodies, either by throwing the bodies into burning houses or by setting them on fire.^[67] A Chechen surgeon, Khassan Baiev, treated wounded in Samashki immediately after the operation and described the scene in his book:^[68]

Dozens of charred corpses of women and children lay in the courtyard of the mosque, which had been destroyed. The first thing my eye fell on was the burned body of a baby, lying in fetal position… A wild-eyed woman emerged from a burned-out house holding a dead baby. Trucks with bodies piled in the back rolled through the streets on the way to the cemetery.

While treating the wounded, I heard stories of young men – gagged and trussed up – dragged with chains behind personnel carriers. I heard of Russian aviators who threw Chechen prisoners, screaming, out their helicopters. There were rapes, but it was hard to know how many because women were too ashamed to report them. One girl was raped in front of her father. I heard of one case in which the mercenary grabbed a newborn baby, threw it among each other like a ball, then shot it dead in the air.

Leaving the village for the hospital in Grozny, I passed a Russian armored personnel carrier with the word SAMASHKI written on its side in bold, black letters. I looked in my rearview mirror and to my horror saw a human skull mounted on the front of the vehicle. The bones were white; someone must have boiled the skull to remove the flesh.

Major Vyacheslav Izmailov is said to have rescued at least 174 people from captivity on both sides in the war, was later involved in the tracing of missing persons after the war and in 2021 won the hero’s prize at the Stalker Human Rights Film Festival in Moscow.^[69][70]

Spread of the war[edit]

The declaration by Chechnya’s Chief Mufti Akhmad Kadyrov that the ChRI was waging a Jihad (struggle) against Russia raised the spectre that Jihadis from other regions and even outside Russia would enter the war.

Limited fighting occurred in the neighbouring small Russian republic of Ingushetia, mostly when Russian commanders sent troops over the border in pursuit of Chechen fighters, while as many as 200,000 refugees (from Chechnya and the conflict in North Ossetia) strained Ingushetia’s already weak economy. On several occasions, Ingush president Ruslan Aushev protested incursions by Russian soldiers and even threatened to sue the Russian Ministry of Defence for damages inflicted, recalling how the federal forces previously assisted in the expulsion of the Ingush population from North Ossetia.^[71] Undisciplined Russian soldiers were also reported to be committing murders, rapes, and looting in Ingushetia (in an incident partially witnessed by visiting Russian Duma deputies, at least nine Ingush civilians and an ethnic Bashkir soldier were murdered by apparently drunk Russian soldiers; earlier, drunken Russian soldiers killed another Russian soldier, five Ingush villagers and even Ingushetia’s Health Minister).^[72]

Much larger and more deadly acts of hostility took place in the Republic of Dagestan. In particular, the border village of Pervomayskoye was completely destroyed by Russian forces in January 1996 in reaction to the large-scale Chechen hostage taking in Kizlyar in Dagestan (in which more than 2,000 hostages were taken), bringing strong criticism from this hitherto loyal republic and escalating domestic dissatisfaction. The Don Cossacks of Southern Russia, originally sympathetic to the Chechen cause,^{[citation needed]} turned hostile as a result of their Russian-esque culture and language, stronger affinity to Moscow than to Grozny, and a history of conflict with indigenous peoples such as the Chechens. The Kuban Cossacks started organizing themselves against the Chechens, including manning paramilitary roadblocks against infiltration of their territories.

Meanwhile, the war in Chechnya spawned new forms of resistance to the federal government. Opposition to the conscription of men from minority ethnic groups to fight in Chechnya was widespread among other republics, many of which passed laws and decrees on the subject. For example, the government of Chuvashia passed a decree providing legal protection to soldiers from the republic who refused to participate in the Chechen war and imposed limits on the use of the federal army in ethnic or regional conflicts within Russia. Tatarstan president Mintimer Shaimiev vocally opposed the war and appealed to Yeltsin to stop it and return conscripts, warning the conflict was at risk of expanding across the Caucasus.^[73] Some regional and local legislative bodies called for the prohibition on the use of draftees in quelling internal conflicts, while others demanded a total ban on the use of the armed forces in such situations. Russian government officials feared that a move to end the war short of victory would create a cascade of secession attempts by other ethnic minorities.

On 16 January 1996, a Turkish passenger ship carrying 200 Russian passengers was taken over by what were mostly Turkish gunmen who were seeking to publicize the Chechen cause. On 6 March, a Cypriot passenger jet was hijacked by Chechen sympathisers while flying toward Germany. Both of these incidents were resolved through negotiations, and the hijackers surrendered without any fatalities being inflicted.

Aftermath[edit]

Casualties[edit]

According to the General Staff of the Russian Armed Forces, 3,826 troops were killed, 17,892 troops were wounded, and 1,906 troops are missing in action.^[16] According to the NVO, the authoritative Russian independent military weekly, at least 5,362 Russian soldiers died during the war, 52,000 Russian soldiers were wounded or became diseased and some 3,000 more Russian soldiers were still missing in 2005.^[15] However, the Committee of Soldiers’ Mothers of Russia estimated that the total number of Russian military deaths was 14,000,^[23] based on information which it collected from wounded troops and soldiers’ relatives (only counting regular troops, i.e. not the kontraktniki (contract soldiers, not conscripts) and members of the special service forces).^[74] The list which contains the names of the dead soldiers, drawn up by the Human Rights Center «Memorial», contains 4,393 names.^[75] In 2009, the official number of Russian troops who fought in the two wars and were still missing in Chechnya and presumed dead was some 700, while about 400 remains of the missing servicemen were said to have been recovered up to that point.^[76] The Russian military was notorious for hiding casualties.

Let me tell you about one specific case. I knew for sure that on this day – it was the end of February or the beginning of March 1995 – forty servicemen of the Joint Group were killed. And they bring me information about fifteen. I ask: “Why don’t you take into account the rest?” They hesitated: “Well, you see, 40 is a lot. We’d better spread those losses over a few days.» Of course, I was outraged by these manipulations.

According to the World Peace Foundation at Tufts University,

Estimates of the number of civilians killed range widely from 20,000 to 100,000, with the latter figure commonly referenced by Chechen sources. Most scholars and human rights organizations generally estimate the number of civilian casualties to be 40,000; this figure is attributed to the research and scholarship of Chechnya expert John Dunlop, who estimates that the total number of civilian casualties is at least 35,000. This range is also consistent with post-war publications by the Russian statistics office estimating 30,000 to 40,000 civilians killed. The Moscow-based human rights organization, Memorial, which actively documented human rights abuses throughout the war, estimates the number of civilian casualties to be a slightly higher at 50,000.^[78]

Russian Interior Minister Anatoly Kulikov claimed that fewer than 20,000 civilians were killed.^[79] Médecins Sans Frontières estimated a death toll of 50,000 people out of a population of 1,000,000.^[80] Sergey Kovalyov’s team could offer their conservative, documented estimate of more than 50,000 civilian deaths. Alexander Lebed asserted that 80,000 to 100,000 had been killed and 240,000 had been injured. The number given by the ChRI authorities was about 100,000 killed.^[79]

According to claims made by Sergey Govorukhin which were published in the Russian newspaper Gazeta, approximately 35,000 ethnic Russian civilians were killed by Russian forces which operated in Chechnya, most of them were killed during the bombardment of Grozny.^[81]

According to various estimates, the number of Chechens who are dead or missing is between 50,000 and 100,000.^[79]

Prisoners and missing persons[edit]

In the Khasavyurt Accord, both sides agreed to an «all for all» exchange of prisoners to be carried out at the end of the war. However, despite this commitment, many persons remained forcibly detained. A partial analysis of the list of 1,432 reported missing found that, as of 30 October 1996, at least 139 Chechens were still being forcibly detained by the Russian side; it was entirely unclear how many of these men were alive.^[82] As of mid-January 1997, the Chechens still held between 700 and 1,000 Russian soldiers and officers as prisoners of war, according to Human Rights Watch.^[82] According to Amnesty International that same month, 1,058 Russian soldiers and officers were being detained by Chechen fighters who were willing to release them in exchange for members of Chechen armed groups.^[83] American freelance journalist Andrew Shumack has been missing from the Chechen capital, Grozny since July 1995 and is presumed dead.^[84]

Major Vyacheslav Izmailov, who had rescued at least 174 people from captivity on both sides in the war, was later involved in the search for missing persons. He was honoured as the human rights hero in the Stalker Human Rights Film Festival after he featured in Anna Artemyeva’s film Don’t Shoot at the Bald Man!, which won the jury prize for Best Documentary at the festival in Moscow.^[69] He later worked as military correspondent for Novaya Gazeta, was part of the team of journalists investigating the murder of journalist Anna Politkovskaya in 2006 ^[85] He also helped families to find their sons who had gone missing in the Chechen war.^[70]

Moscow peace treaty[edit]

The Khasavyurt Accord paved the way for the signing of two further agreements between Russia and Chechnya. In mid-November 1996, Yeltsin and Maskhadov signed an agreement on economic relations and reparations to Chechens who had been affected by the 1994–96 war. In February 1997, Russia also approved an amnesty for Russian soldiers and Chechen fighters alike who committed illegal acts in connection with the War in Chechnya between December 1994 and September 1996.^[86]

Six months after the Khasavyurt Accord, on 12 May 1997, Chechen-elected president Aslan Maskhadov traveled to Moscow where he and Yeltsin signed a formal treaty «on peace and the principles of Russian-Chechen relations» that Maskhadov predicted would demolish «any basis to create ill-feelings between Moscow and Grozny.»^[87] Maskhadov’s optimism, however, proved misplaced. Little more than two years later, some of Maskhadov’s former comrades-in-arms, led by field commanders Shamil Basayev and Ibn al-Khattab, launched an invasion of Dagestan in the summer of 1999 – and soon Russia’s forces entered Chechnya again, marking the beginning of the Second Chechen War.

Foreign policy implications[edit]

From the outset of the First Chechen conflict, Russian authorities struggled to reconcile new international expectations with widespread accusations of Soviet-style heaviness in their execution of the war. For example, Foreign Minister Andrei Kozyrev, who was generally regarded as a Western-leaning liberal, made the following remark when questioned about Russia’s conduct during the war; «‘Generally speaking, it is not only our right but our duty not to allow uncontrolled armed formations on our territory. The Foreign Ministry stands on guard over the country’s territorial unity. International law says that a country not only can but must use force in such instances … I say it was the right thing to do … The way in which it was done is not my business.»^[88] These attitudes contributed greatly to the growing doubts in the West as to whether Russia was sincere in its stated intentions to implement democratic reforms. The general disdain for Russian behavior in the Western political establishment contrasted heavily with widespread support in the Russian public.^[89] Domestic political authorities’ arguments emphasizing stability and the restoration of order resonated with the public and quickly became an issue of state identity.

On 18 October 2022, Ukraine’s parliament condemned the «genocide of the Chechen people» during the First and Second Chechen War.^[90][91]

See also[edit]

• 1940–1944 insurgency in Chechnya
• Deportation of the Chechens and Ingush
• History of Chechnya
• History of Russia (1991–present)
• Islam in Russia
• Military history of the Russian Federation
• Second Chechen War – 1999–2009 conflict in Chechnya and the North Caucasus

Notes[edit]

References[edit]

Further reading[edit]

• Bennett, Vanora (1998). Crying Wolf: The Return of War to Chechnya. London: Picador. ISBN 978-0-330-35170-6.
• Goltz, Thomas (2003). Chechnya Diary: A War Correspondent’s Story of Surviving the War in Chechnya. New York: Thomas Dunne Books. ISBN 978-0-312-26874-9.
• Stone, David R. (2006). A Military History of Russia: From Ivan the Terrible to the War in Chechnya. Westport: Praeger Security International. ISBN 978-0-275-98502-8.
• Politkovskaya, Anna (2003). A Small Corner of Hell: Dispatches from Chechnya. Chicago: University of Chicago Press. ISBN 978-0-226-67432-2.
• Smith, Sebastian (2006). Allah’s Mountains: The Battle for Chechnya. London: Tauris Parke Paperbacks. ISBN 978-1-85043-979-0.
• Seierstad, Åsne (2008). The Angel of Grozny: Inside Chechnya. London: Virago Press. ISBN 978-1-84408-516-3.
• Gall, Carlotta; de Waal, Thomas (1998). Chechnya: Calamity in the Caucasus. New York: New York University Press. ISBN 978-0-8147-2963-2.
• Hughes, James (2007). Chechnya: From Nationalism to Jihad. Philadelphia: University of Pennsylvania Press. ISBN 978-0-8122-4013-9.
• Wood, Tony (2007). Chechnya: The Case for Independence. London: Verso. ISBN 978-1-84467-114-4.
• Lieven, Anatol (1998). Chechnya: Tombstone of Russian Power. New Haven: Yale University Press. ISBN 978-0-300-07398-0.
• Nikitina, Elena; Quinlan, Patrick (2017). Girl, Taken: A True Story of Abduction, Captivity and Survival. London: Iliad Books. ISBN 978-0-9882138-6-9.
• Goytisolo, Juan (2000). Landscapes of War: From Sarajevo to Chechnya. Translated by Bush, Peter. Introduction by Tariq Ali. San Francisco: City Lights Books. ISBN 978-0-87286-373-6.
• Collins, Aukai (2002). My Jihad: The True Story of an American Mujahid’s Amazing Journey from Usama Bin Laden’s Training Camps to Counterterrorism with the FBI and CIA. Guilford: Lyons Press. ISBN 978-1-58574-565-4.
• Greene, Stanley (2003). Open Wound: Chechnya 1994 to 2003. London: Trolley Books. ISBN 978-1-904563-01-3.
• Dunlop, John B. (1998). Russia Confronts Chechnya: Roots of a Separatist Conflict. Cambridge: Cambridge University Press. ISBN 978-0-521-63184-6.
• Cassidy, Robert M. (2003). Russia in Afghanistan and Chechnya: Military Strategic Culture and the Paradoxes of Asymmetric Conflict. Carlisle: U.S. Army War College. Strategic Studies Institute. ISBN 978-1-58487-110-1.
• German, Tracey C. (2003). Russia’s Chechen War. London: Routledge. ISBN 978-0-415-29720-2.
• Galeotti, Mark (2014). Russia’s Wars in Chechnya 1994–2009. Essential Histories. Oxford: Osprey Publishing. ISBN 978-1-78200-277-2.
• Aldis, Anne C.; McDermott, Roger N., eds. (2003). Russian Military Reform, 1992-2002. London: Routledge. ISBN 978-0-7146-5475-1.
• Evangelista, Matthew (2002). The Chechen Wars: Will Russia Go the Way of the Soviet Union?. Washington, D.C.: Brookings Institution Press. ISBN 978-0-8157-2498-8.
• Grammer, Moshe (2006). The Lone Wolf and the Bear: Three Centuries of Chechen Defiance of Russian Rule. London: Hurst Publishers. ISBN 978-1-85065-743-9.
• Baev, Pavel K. (1996). The Russian Army: In a Time of Troubles. London: SAGE. ISBN 978-0-7619-5187-2.
• Baiev, Khassan; Daniloff, Nicholas; Daniloff, Ruth (2003). The Oath: A Surgeon Under Fire. Toronto: Random House Canada. ISBN 978-0-679-31156-0.

External links[edit]

• Chechen War 1994–96 The World Regional Conflicts Project
• Chechnya Crimes of War Project
• Chechnya Reference Library A collection of analyses and interviews of Chechen commanders conducted by the United States Marine Corps
• Damned and forgotten Documentary by Sergey Govorukhin
• The Chechen Campaign by Pavel Felgenhauer
• War and Human Rights Memorial human rights group
• Why It All Went So Very Wrong Time
• Why the Russian Military Failed in Chechnya U.S. Foreign Studies

Первая Чеченская война

Введение

Россия вела многочисленные войны против захватчиков, были войны как обязательства перед союзниками, но, к сожалению, были войны, причины которых связаны с безграмотной деятельностью руководителей страны.

История возникновения конфликта

Все начиналось довольно мирно еще при Михаиле Горбачёве, который, объявляя о начале перестройки, на самом деле открывал дорогу развалу огромной страны. Именно в это время СССР, активно терявший своих внешнеполитических союзников, получил проблемы и внутри государства. В первую очередь эти проблемы были связаны с пробуждением этнического национализма. Наиболее ярко они проявились на территориях Прибалтики и Кавказа.

Уже в конце 1990 года был созван Общенациональный конгресс чеченского народа. Его возглавил Джохар Дудаев, генерал-майор Советской Армии. Целью конгресса стал выход из состава СССР и создание независимой Чеченской республики. Постепенно это решение начало воплощаться в жизнь.

Еще летом 1991 года в Чечне наблюдалось двоевластие: там продолжало работать правительство самой Чечено-Ингушской АССР и правительство Чеченской Республики Ичкерия Джохара Дудаева. Но в сентябре 1991 года, после неудачных действий ГКЧП, чеченские сепаратисты почувствовали, что наступил благоприятный момент, и вооруженная гвардия Дудаева захватила телецентр, Верховный Совет и Дом радио. Фактически произошел государственный переворот.

Власть перешла в руки сепаратистов, и уже 27 октября в республике прошли парламентские и президентские выборы. Вся власть была сосредоточена в руках Дудаева.

Тем не менее 7 ноября Борис Ельцин счел необходимым ввести в Чечено-Ингушской Республике чрезвычайное положение и тем самым создал причину начала кровопролитной войны. Обострением ситуации стало и то, что в республике было большое количество советского оружия, которое не успели вывезти.

Какое-то время ситуация в республике сдерживалась. Была создана оппозиция, выступающая против Дудаева, но силы были неравными.

У правительства Ельцина в это время не было ни сил, ни политической воли принять какие-либо эффективные меры, и, по сути, Чечня в период с 1991 по 1994 год стала практически независимой от России. В ней сформировались свои органы власти, своя государственная символика. Однако в 1994 году администрация Ельцина решила навести конституционный порядок в Чечне. На ее территорию были введены российские войска, что послужило началом полномасштабной войны.

Ход боевых действий

• 1 декабря 1994 г. Удар федеральной авиации по аэродромам Чечни. Уничтожение авиации боевиков
• 11 декабря 1994 г. Вступление федеральных войск на территорию Чечни
• 12 декабря 1994 г. Федеральные войска подошли к Грозному
• 31 декабря 1994 г. Начало штурма Грозного
• 19 января 1995 г. Захват президентского дворца
• 3 февраля 1995 г. Создание группировки «Юг» и полная блокада Грозного
• 13 февраля 1995 г. Заключение временного перемирия
• 20 февраля 1995 г. Несмотря на перемирие, продолжаются уличные бои. Отряды боевиков отходят из города
• 6 марта 1995 г. Освобожден последний район Грозного. Сформирована пророссийская администрация Чечни во главе с С. Хаджиевым и У. Автурхановым
• 15–23 марта 1995 г. Взятие Аргуна
• 30–31 марта 1995 г. Взяты Шали и Гудермес
• 7–8 апреля 1995 г. Бои возле села Семашки
• Апрель 1995 г. Завершение боев в равнинной Чечне
• Май 1995 г. Начало боевых действий в горной Чечне
• 3 июня 1995 г. Взятие Ведено
• 12 июня 1995 г. Взяты райцентры Шатой и Ножай-Юрт
• 14 июня 1995 г. Террористический акт в Будённовске
• 19–22 июня 1995 г. Первый раунд переговоров. Мораторий на боевые действия на неопределенный срок
• 27–30 июня 1995 г. Второй раунд переговоров. Договоренность обмена пленных «всех на всех», разоружение отрядов ЧРИ, вывод федеральных войск, проведение свободных выборов
• 21 августа 1995 г. Боевики захватывают Аргун, но после боя выбиты федеральными войсками
• 10–12 декабря 1995 г. Гудермес захвачен боевиками и через неделю зачищен федеральными войсками
• 14–17 декабря 1995 г. В Чечне прошли выборы. Победил Доку Завгаев
• 9 января 1996 г. Террористический акт в Кизляре
• 6–8 марта 1996 г. Нападение боевиков на Грозный
• 21 апреля 1996 г. Ликвидация Джохара Дудаева
• 27–28 мая 1995 г. Встреча в Москве с З. Яндарбиевым. Договоренность о перемирии и обмен пленными
• 9 июля 1996 г. После федерального ультиматума возобновились удары по базам боевиков
• 6–22 августа 1996 г.  Операция «Джихад». Нападение сепаратистов на Грозный, штурм и захват Гудермеса
• 31 августа 1996 г. Хасавюртовские соглашения. Федеральные войска выводились из Чечни, а статус республики откладывался до 31 декабря 2001 года

Итоги войны

Чеченские сепаратисты восприняли Хасавюртовские соглашения как победу. Федеральные войска были вынуждены покинуть Чечню. Все властные полномочия так и остались в руках самопровозглашенной республики Ичкерия. Вместо Джохара Дудаева власть принял Аслан Масхадов, который мало чем отличался от своего предшественника, но обладал меньшим авторитетом и был вынужден постоянно идти на компромиссы с боевиками.

Закончившаяся война оставила после себя разрушенную экономику. Города и села не восстанавливались. В результате войны и этнических чисток Чечню покинули все представители других национальностей.

Критически изменилась внутренняя социальная обстановка. Тот, кто раньше боролся за независимость, скатился до криминальных разборок. Герои республики превратились в обычных бандитов. Промышляли они не только в Чечне, но и на территории всей России. Особо прибыльным делом стало похищение людей. Соседние регионы особенно почувствовали это.

Вторая чеченская война

Введение

«Вторая чеченская война» – так называют контртеррористическую операцию на Северном Кавказе. По сути, она стала продолжением Первой чеченской войны 1994–1996 годов.

Причины войны

Первая чеченская война, завершившаяся Хасавюртовскими соглашениями, не принесла заметных улучшений на территорию Чечни. Период 1996–1999 годов в непризнанной республике вообще характеризуется глубокой криминализацией всей жизни. Федеральное правительство неоднократно обращалось к президенту Чечни А. Масхадову с предложением оказать помощь в борьбе с организованной преступностью, но понимания не находило.

Еще одним фактором, влияющим на обстановку в регионе, стало популярное религиозно-политическое течение – ваххабизм. Сторонники ваххабизма стали устанавливать власть ислама в аулах – со стычками и стрельбой. По сути, в 1998 году велась вялотекущая гражданская война, в которой участвовали сотни бойцов. Это течение в республике не поддерживалось администрацией, но и особого противодействия со стороны властей не испытывало. С каждым днем обстановка все больше обострялась.

В 1999 году боевики Басаева и Хаттаба попытались провести военную операцию в Дагестане, что и послужило основным поводом для начала новой войны. В то же самое время были проведены теракты в Буйнакске, Москве и Волгодонске.

Ход боевых действий

1999 год

• 7 августа. Вторжение боевиков в Дагестан
• 4–16 августа. Теракты в Буйнакске, Москве, Волгодонске
• 18 августа. Блокирование границ с Чечней
• 23 сентября. Указ Б. Ельцина «О мерах по повышению эффективности контртеррористических операций на территории Северо-Кавказского региона Российской Федерации»
• 30 сентября. Федеральные войска вошли на территорию Чечни
• 26 декабря. Начало штурма Грозного

2000 год

6 февраля. Завершение операции по освобождению Грозного

2009 год

15 апреля. Отмена режима контртеррористической операции в Чечне

Планируя вторжение на территорию Дагестана, боевики надеялись на поддержку местного населения, но оно оказало им отчаянное сопротивление. Федеральные власти предложили чеченскому руководству провести совместную операцию против исламистов в Дагестане. Также было предложено ликвидировать базы незаконных формирований.

За август 1999 года чеченские бандформирования были выбиты с территории Дагестана, началось их преследование федеральными войсками уже на территории Чечни. На некоторое время установилось относительное затишье.

Правительство Масхадова на словах осудило бандитов, но на деле никаких мер не принимало. Учитывая это, президент России Борис Ельцин подписал указ «О мерах по повышению эффективности контртеррористических операций на территории Северо-Кавказского региона Российской Федерации». Этот указ был направлен на уничтожение бандформирований и баз террористов в республике. 23 сентября федеральная авиация начала бомбардировку Грозного, а уже 30 сентября войска вошли на территорию Чечни.

Следует отметить, что за годы после Первой чеченской войны подготовка федеральной армии заметно выросла, и уже в ноябре войска подошли к Грозному.

Федеральное правительство также внесло коррективы в свои действия. На сторону федеральных сил перешел муфтий Ичкерии Ахмад Кадыров, который осудил ваххабизм и выступил против Масхадова.

26 декабря 1999 года началась операция по ликвидации бандформирований в Грозном. Бои продолжались весь январь 2000 года, и только 6 февраля было объявлено о полном освобождении города.

Части боевиков удалось вырваться из Грозного, и началась партизанская война. Активность боевых действий постепенно снижалась, и многие считали, что чеченский конфликт затих. Но в 2002–2005 годах боевики провели ряд жестоких и дерзких мер (захват заложников в Театральном центре на Дубровке, школы в Беслане, рейд в Кабардино-Балкарию). В дальнейшем ситуация практически стабилизировалась.

Итоги Второй чеченской войны

Главным итогом Второй чеченской войны можно считать достигнутое относительное спокойствие в Чеченской Республике. Был положен конец криминальному разгулу, терроризировавшему население в течение десяти лет. Была ликвидирована наркоторговля и работорговля. И очень важно, что на Кавказе не удалось реализовать планы исламистов по созданию мировых центров террористических организаций.

Сегодня, в годы правления Рамзана Кадырова, практически восстановилась экономическая структура республики. Было много сделано для устранения последствий военных действий. Город Грозный стал символом возрождения республики.

Интересные факты о чеченской войне

Чеченские войны – военные конфликты России и Чечни, причиной которых стал чеченский сепаратизм. Первая кампания началась в 1994 и длилась 2 года – для России она считается проигрышной. Вторая, начатая в 1999 и оконченная в 2009, считается более успешной. Кровавая и трагичная, эта страница российской истории содержит немало интересных исторических фактов. Просмотр

Видеоархив

ТВ-передачи и документальное. Просмотр

Россия прожила со стреляющей Чечней более двадцати лет лет, начиная с конца 1994-го, когда российские войска вошли в эту северокавказскую республику и начали бездарный и безумный штурм Грозного, заканчивая 2017 годом, когда по заявлению директора ФСБ Александра Бортникова бандитское подполье в этой республике было окончательно разгромлено.

По сравнению с Ольстером в Англии или басками в Испании — сущий пустяк. Но только по времени, а не по количеству жертв. «Счётчик» двух чеченских войн обошёл даже количество погибших во время советско-афганской войны, длившейся десять лет.

У каждого человека, наверное, своё отношение к войне — вернее, к ее подлым, а других здесь не бывает, нюансам.

Войну нельзя любить или не любить, её можно только принимать или не принимать. А ещё — ненавидеть.

Мое личное отношение к той бойне сложилось в тяжелый день 12 августа 1996 года — на самом финише «первой чеченской», во время последнего штурма боевиками Грозного. Один день, но в нём будто спрессовалась вся жизнь, а ещё смерть. Чужая смерть, но именно она повлияла и на мою жизнь, и на личное отношение к войне.

До этого было много увидено и запечатлено в памяти. Были трупы в январе-феврале 95-го в Грозном, когда горстку чёрной обугленной грязи — все, что осталось от человека, — сгребали лопатой на солдатскую плащ-палатку. Были искромсанные пулями тела боевиков, которые присыпали после боя землей, чтобы вскоре вытащить их обратно для обмена на такие же изуродованные трупы российских солдат… Журналист на войне фиксирует в сознании происходящее, будто на фотопленку, которая проявляется потом в голове годами. Но тот день…

Спокойно-размеренный генерал Константин Пуликовский, исполнявший в то время обязанности командующего федеральной группировкой, заявлял столпившимся возле штаба в Ханкале репортерам: «В Грозном все спокойно». Уж не знаю, какой бес дернул тогда меня за язык: «Вы лжёте, господин генерал. В городе идут кровопролитные бои — из Грозного приходят машины, набитые трупами». «А ты поезжай и посмотри сам, — раздраженно бросил генерал. — Трепаться всякий может». «Сейчас в Грозный уходит колонна, дайте команду старшему, чтобы меня взяли», — ухватился за повод попасть на место событий.

«Валяй!», — ответил генерал.

В Грозном и впрямь стреляли — всё смешалось в кучу, шли такие ожесточенные бои, когда трудно понять, где передний край, где свои, где чужие. Схватки разгорались на пятачках уличных перекрестков и за каждый конкретный дом. Мне удалось прибиться к одной из мотострелковых рот 205-й бригады, пробивавшейся к центру Грозного в районе больницы «Скорой помощи». Среди оборванных, пропитанных порохом и водкой контрактников светлым пятном выделялась медсестра Юля. «Юля из Чебаркуля», — ласково называли её охрипшие от мата солдатские глотки.

К полудню рота пошла на штурм покоцанной пулями и снарядами девятиэтажки, где засели боевики, мешающие прорваться к стадиону «Динамо». Под огнем чеченских пулеметов атака захлебнулась, а на дворе, неподалеку от детских качелей, остался лежать раненый солдатик. Он даже не стонал, а только тихо всхлипывал, но в звенящей после взрывов и выстрелов тишине эти звуки набатом рвали сердце. Всего тридцать метров отделяли парнишку от спасительного укрытия…

Как Юлька рванулась вперёд — никто толком и не заметил. Мелькнул ее русый хвостик из-под зеленой косынки-банданы, да громоздкая сумка с красным крестом на боку. Через пару секунд она была возле раненого. И тут заработал опомнившийся чеченский снайпер из соседнего дома. Первая пуля — в ногу. Юлька упала, перевернулась на живот и поползла на четвереньках к бойцу. Второй щелчок «эсвэдэшки» — в протянутую руку. С такого близкого расстояния, меньше ста метров, снайпер хорошо видел, в кого он целил. И мог легко выбрать любую точку для прицеливания на теле своей жертвы. И он ее выбрал…

Смертельная пуля попала точно в девичью грудь — в аккурат под левый сосок, которому уже никогда не суждено было наполниться материнским молоком… А было-то Юле из Чебаркуля всего девятнадцать годков с небольшим хвостиком.

Вечером того же дня в небольшой дворик частного дома в Грозном вползла воняющая соляркой БМП. В ее боевом отделении, рассчитанном на десять человек десанта, набилось двадцать чеченских женщин. Их эвакуировали из подвала разрушенной пятиэтажки российские солдаты и вывезли в более-менее безопасное место. На руках одной из женщин покоился попискивающий сверток — новорожденная девочка, двух дней от роду, там, в подвале, она и родилась под грохот разрывов. У мамки от стресса пропало молоко, и малышка плакала от голода.

Капитан-медик Саша из Новосибирска, оторвавшись от окровавленных бинтов, смущенно закряхтел: «Вот только этого мне не хватало… Дуйте в больницу, там есть в подвале несколько местных врачей. Не мне же грудью новорожденного кормить». До больницы — двести метров, половина из которых находится в простреливаемом секторе. Мальчишка-срочник, ни фамилии которого, ни номера в/ч никто не знал, вызвался провести туда молодую маму. Они, неуклюже пригибаясь, побежали через скверик — женщина с ребенком на руках и худенький солдатик рядом, пытающийся поддерживать её под локоть свободной от автомата рукой.

…Разрыв мины накрыл всех троих. Вспышка огня, дым, пыль — и больше ничего. Чья это была мина — никто так и не понял, в тот день в Грозном много стреляли.

Уже поздней ночью, возвращаясь на военную базу в Ханкале, лежа на броне МТЛБ, я тупо смотрел в высокое ночное небо, где мерцающие в дымке звёзды перечеркивались трассерами пуль. «Звезда — это надежда, это направление пути, — мелькало обрывочно в голове. — Пуля — это крест на всех надеждах. Как они могут существовать рядом?» Объяснения не было… А ненавистная война продолжалась. И продолжается уже который год. В её жерновах — и Юлька из Чебаркуля, и молодая чеченка с так и не получившей имя малышкой, и юный худощавый солдатик, в искреннем порыве пытающийся спасти чью-то жизнь…

Сколько их ещё нужно, человеческих жизней?

Из досье «СП»

Первая чеченская война (11 декабря 1994 г. — август 1996 г.) продолжалась более 20 месяцев. Вторая чеченская война (с октября 1999 г.) продолжалась в активной фазе до 20 апреля 2000 года, а фактически до 2017-го. Потери федеральных сил во время первой чеченской войны составили: убитыми — 4103 (по другим данным — 4379) человек, ранеными — 19 794. Пропало без вести — 1231 человек.

Потери в боевой технике выглядели так: БТР и БМП — 400−500 машин, танки — 60 (по другим данным — 100), самолеты — 5, вертолеты — 8. Потери боевиков убитыми и ранеными за время первой чеченской войны (по оценкам Минобороны) составили 15 000 человек.

Несколько лет назад довелось побывать в Грозном. Прошёлся по улицам, где раньше можно было передвигаться либо ползком, либо перебежками. Город не узнать — его фактически отстроили заново. На улицах допоздна играют дети — верный признак спокойствия. Они выросли уже без войны и не знают её ужасов. Но всё-таки это был очень тяжёлый путь к мирной жизни.